Неожиданно справа ожесточенно забили несколько немецких автоматов. Наши пулеметчики открыли; огонь в упор, а в кусты через узкую полоску, свободную от посадки, полетели гранаты. Гулкие разрывы Прямо из кустов длинные огоньки. С азартом
стреляем, бросаем гранаты и не замечаем комков земли, летящих в лицо от рикошетов.
Неожиданно все затихло Впереди какая-то возни, даем еще несколько очередей Опять тихо Слышны отдаленные команды на чужом лающем языке и несколько вскриков
Посылаю командира отделения Ходникевича и связного Талдыкина в разведку с задачей выяснить, как далеко против второй роты находятся немцы. У них слышны отдаленные голоса, какой-то стук, но определить расстояние на слух трудно.
Сзади наших позиций где-то в темноте родной поселок, догорают в нем старые пожарища. полыхают новые. А город все горит, с нашего бугра хорошо видно ярко взвивающееся пламя пожаров. Слышен отдаленный гул немецких бомбардировщиков и глухие раскаты взрывов Изредка светят немецкие ракеты.
Со стороны немцев один за другим два взрыва как будто от ручных гранат, И вслед за ними частая, беспорядочная стрельба.
Из темноты послышался легкий шум, в окопчик посыпалась земля, и перед нами Талдыкин и Ходникевич.
Талдыкин докладывает: «Все было благополучно, мы ползли один, за другим вдоль посадки в районе зенитной батареи немного левее. Были хорошо слышны полоса немцев и стук лопат. Вдруг легкий треск. Мы залегли. В прогалине кустов мелькнула 'тень остановилась, потом повернулась я пошла назад, а затем снова: появилась в прогалине кустов метрах в тридцати от нас. Мы бросили гранаты, прижались к земле и отползли вправо метров на двадцать. Сейчас же после взрывов немцы открыли Стрельбу. Мы обошли сзади бывшую позицию зенитной батарей, там парный дозор, и 'возвратились». Доклад разведки определил примерное расположение немцев и подтвердил наше предположение, что на бугре немцы начали строить дзоты. Теперь важно было удержать за собой правый фланг до утра, а потом организовать круговую оборону.
Уже рассветало, когда возвратился наш посланец Бондаренко. Он доставил командиру батальона мое донесенье и привел с собой пополнение в 18 человек с политруком тов. Салуткиным. Они же принесли хлеб, воду, боеприпасы, оставленные сзади в балочке. 3toi позаботились о нас Райком партии и Райсовет. Иду с.Бондаренко. В кустах встретил Николая Петровича Салуткина. Он рассказал новости о поселке. Самым отрадным было то, что о нашем батальоне помнят, беспокоятся. Все раненые получили медицинскую помощь и чувствуют себя хорошо, за исключением Фомина, который очень ослабел от большой потери крови. На позиции обещали прислать горячий обед и ужин в термосах.
С удовольствием мы позавтракали впервые за двое суток. У пулеметов поставили дежурных. Впереди и на флангах залегли наблюдатели. А после завтрака в каждом взводе половине бойцов разрешили спать. Получив первые строевые записки от командиров рот, пишу подробное донесение.
В последующие дни 26. 27 и 28 августа немцы вели по нашим позициям беспорядочный \огонь и лишь на правом фланге с ними была пара стычек.
Мы улучшали свою оборону, закапывались и маскировались. Стали привыкать к боевой обстановке.
Ночью с 28 на 29 августа командир батальона капитан Костюченко отдал приказ об отходе на линию обороны во втором эшелоне. Нас сменил некий полк НКВД. Через полчаса в полной темноте «спустились в глубокую балочку к речке. Не заходя в поселок, заняли оборону в районе бетонного моста. С рассветом начали оборудовать новую позицию, Первое боевое испытание батальон выдержал, но жестокая битва за родной город только начиналась.
Фронт приближался к горящему, израненному городу вплотную. Бои шли не только на нашей северной, но и вдоль всей западной окраины города. Немцы бросали в бой все больше и больше живой силы и техники. Прибывали и наши войска.
На рассвете 2 сентября нас вторично сменили. Молодой лейтенант, из ставшей впоследствии знаменитой Гороховской бригады, принял у меня позицию. Красноармейцы, прямо с марша, заходили в пулеметные гнезда и стрелковые окопы с покрытиями и одеждой крутостей, щупали доски и накат, ложились на солому и, довольно посмеиваясь, спрашивали: «Ай да работяги, и где вас так замечательно выучили окапываться?».
«Да мы это еще на занятиях в прошлом году проходили, сколько земли перекопали», с нескрываемым удовольствием отвечали наши бойцы.
Тепло распрощались с красноармейцами и отправились в поселок, в батальон, который покинули десять дней тому назад. Вскоре проводили в армию десять своих товарищей, в том числе: Туликова, Талдыкина, Салуткина, Коган. Работы в поселке для нашего батальона было много ночное патрулирование по поселку, охрана объектов, работа с заградительными отрядами. Случалось всякое: находились и враги и просто дрянненькие, неустойчивые люди. Однажды поймали молодого парня в оранжевой майке,
с вороватыми глазами. Он нес полмешка сахара. Сахар отобрали, а его направили в военкомат и предупредили. Через день он снова попался с уворованным мешком муки. Поступили с ним по закону осадного положения.