Он возвращается к своей работе, хотя она мало для него значит.
За стойкой стоит Джон Акерли в белой рубашке с закатанными рукавами, показывающими мускулистые предплечья. Он подходит к Холли с улыбкой.
Холли! Давно не виделись. Твой обычный?
Спасибо, Джон, да.
Он приносит ей «Диет-Колу» с двумя вишенками на шпажке, и она протягивает двадцатку через барную стойку.
Без сдачи.
Ах! Мне подходит. Игра в разгаре?
И да, и нет. Ты всё ещё ходишь на собрания?
Три раза в неделю. Иногда четыре. Дом Хоган отпускает меня, если собрание днём.
Он владеет этим баром?
Да, именно так.
И мистер Хоган ценит твою осведомлённость.
Не знаю насчёт этого, но он ценит, что я всегда прихожу трезвым и в порядке. Почему спрашиваешь?
Она коротко объясняет, что ей нужно, прерываясь на то, что Джон обслуживает других посетителей. Одного клиента он прерывает тот коротко спорит, но уходит из «Хэппи» с подавленным видом. К тому моменту, когда Холли заканчивает, она уже на второй «Диет-Коле» и понимает, что ей придётся зайти в дамскую комнату, прежде чем уйти. Она отказывается называть её «женской», как и называть своё бельё «трусиками». Маленькие девочки носят трусики, а её детские годы давно прошли. Холли полностью согласна с Кейт Маккей по поводу того, что Кейт называет «рекламно-обусловленным инфантилизмом женщин».
Когда она заканчивает вкратце вводить Джона в курс дела, говорит:
Если это как-то противоречит твоей клятве анонимности, или как там это называется
Нет. Если бы кто-то на встрече признался мне в убийстве, и я бы ему поверил, я бы помчался в ближайший полицейский участок и всё там выложил. Думаю, любой старожил так бы поступил.
А ты считаешь себя старожилом?
Джон смеётся.
Ни в коем случае. Мнения разнятся, но большинство зависимых считают, что нужно иметь двадцать лет стажа, чтобы считаться старожилом. До этого мне далеко, но в следующем месяце будет семь лет с тех пор, как я в последний раз нюхал.
Поздравляю. А работать здесь тебя не напрягает? Говорят ведь: если слишком долго сидишь в парикмахерской, в итоге тебя постригут.
Ещё говорят, что в бордель не ходят слушать пианиста. Только здесь я и есть пианист. Если понимаешь, о чём я.
Холли как бы понимает.
И вообще, я никогда не был фанатом алкоголя. Верил, что с коксом всё лучше. Пока не перестало быть лучше.
Джон идёт к бару, наливает виски, возвращается.
Если подытожить, ты хочешь, чтобы я присматривал за кем-то, кто зол из-за того, что Алана Даффри подставили за преступление, которого он не совершал, а потом его убили, да?
Верно.
Ты почти уверена, что этот кто-то кто? Убивает невинных, чтобы подставить виновных?
В сущности, да.
Это ужасно.
Да.
Этот парень уже убил одного невинного?
Да.
Ты в этом уверена?
Да.
Почему?
Не могу сказать.
Полиция что-то скрывает?
Холли не отвечает, и это уже ответ.
Ты думаешь, что этот парень ходит на собрания, потому что называет себя Биллом Уилсоном?
Да. И человек, который называет себя Биллом Уилсоном, или Биллом У. может очень выделяться.
Может, но надо помнить, что в этом городе каждую неделю проходят три десятка собраний АН. Добавь пригороды и районы за городом, плюс АА и получится около сотни. Это
как искать иголку в стоге сена. Кроме того, Билл Уилсон наверняка псевдоним.
Точно.
Даже если нет, в программе иногда используют прозвища. Я знаю парня по имени Уиллард, который зовёт себя Телескоп. Другой называет себя Смуси. Женщина называет себя Ариэль Русалка. Понимаешь идею? А у тебя какое отношение к этому?
Никакого. Это дело полиции. Просто мне стало интересно. Вот она моя Холли, ты просто ещё одна зависимая. Не обижайся, большинство людей так или иначе «на своей лошадке».
Философия до пяти даёт мне головную боль, говорит она.
Джон смеётся.
Попробую, потому что теперь и я заинтригован. Если кто и знает, так это преподобный Майк, он же Препод, он же «Большая Книга».
Кто это?
Немного заноза в заднице. Препод потерял свою церковь, потому что был зависим от Оксикодона, но, должно быть, получил какую-то пенсию, потому что теперь его работа ходить на собрания по всему городу: от Шугар Хайтс до Лоутауна, а ещё Апсала, Тэппервилл и Апривер. Но, Холли я бы сказал, шансы где-то между очень малыми и почти нулевыми.
Может, чуть выше. Люди на этих собраниях говорят всякое, правда? Разве вы не говорите там: «честность во всём»?
Говорят, и большинство действительно честны. Но, Хол если молчать это не ложь.
Холли думает, что этот парень, возможно, не умеет молчать, вспоминая его записку. Не говоря уже о его псевдониме. Она считает, что этот человек видит себя мстительным ангелом с огненным мечом, и такие люди не могут удержаться от выстрелов это снимает напряжение.
Она замечает вывеску за барной стойкой с изображением апельсина с трубочкой, рядом летает явно пьяный колибри. Под апельсином написано:
«УТРЕННЕЕ СПЕЦИАЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ! ПЕРВАЯ ОТВЕРТКА ЗА ДОЛЛАР С 8 ДО 10 УТРА!»
Люди правда приходят за водкой с апельсиновым соком в восемь утра? спрашивает Холли.
Девушка, отвечает Джон Акерли, ты бы удивилась.
Ох.
Холли допивает напиток и идёт в уборную. На двери её кабинки написано: «К чёрту эти двенадцать дней Рождества».