Мама, нет!
Верхним из них оказался разворот с изображением Девона в виде русалки. Я готова была разрыдаться. В магазине были чуть ли не все мои одноклассники, и они подбирались ближе, чтобы слышать всё до последнего слова. Я отвернулась и закрыла глаза. Все шептались и хихикали.
Мама посмотрела Девону прямо в глаза.
«Маргаритка» потеряла сегодня постоянного покупателя! прошипела она. Потом повернулась и пулей вылетела из магазина.
Тайлер заливался смехом, пока я семенила следом за ней.
По пути домой мама торжествовала:
Какая удача, что я всё узнала. Этот дегенерат больше к тебе и близко не подойдёт!
Я держала рот закрытым. Я была в таком ужасе, что не могла произнести ни слова.
«Как мне после такого говорить с подругами? А что про меня
начнут болтать в школе? Она вообще понимает, как сильно унизила меня у всех на глазах?»
И тут тоном, которым когда-то говорила моя воспитательница в детском саду, мама произнесла:
Я должна ещё что-нибудь знать, Мэй-Мэй?
Я, как озверевшая, орала в подушку. По дороге домой я пыталась вести себя так, будто всё в порядке. Но после того, что случилось, как вообще хоть что-то могло быть в порядке?
«А-а-а-а-а-а-а!»
Этот вечер был одним сплошным кошмаром. И всё началось с этих идиотских рисунков. «О чём ты думала? Зачем нарисовала всю эту чушь? Это ужасную, отвратительную, девчачью ерунду?» в ужасе думала я.
И маме непременно надо было это увидеть! Разумеется, она слетела с катушек. Но теперь она сидела в гостиной и делала вид, что всё в полном порядке, и папа готовил на кухне, будто ничего не произошло. А я лежала в кровати и кричала в подушку.
И тут я поняла, что никак не могу показаться в школе. В «Маргаритке» было столько моих знакомых! Там я тоже больше не могла появляться! Там абсолютно все слышали мою маму. А если не слышали, то им расскажут. Слухи так работают. Скоро все будут знать о девочке с рисунком Девона-русалки.
Я встала и начала мерить комнату шагами.
«Всё хорошо, ты просто переедешь в другой город, сменишь имя. Конечно, а что такого? Я всегда хотела жить в Буффало».
Я остановилась и посмотрела на нашу с мамой фотографию. На ней мне было года четыре или пять, а рядом стояла мама, улыбающаяся, счастливая, гордая своей малышкой Мэй-Мэй. Моя милая мамочка, которая сровняла меня с землёй на глазах у всех знакомых! Волны ярости поднимались внутри меня, кровь закипала.
«Нет, надо успокоиться, пыталась я мысленно себя утихомирить. Зачем я себя накручиваю? Всё же из-за меня случилось. Я сама это нарисовала. А мама любит меня. Она хочет для меня самого лучшего. Я посмотрела на себя в зеркало. Ты её гордость и радость, будь достойна!»
Смотреть себе в глаза было невыносимо. Я чувствовала себя такой виноватой, такой грязной. И я сама послужила этому причиной. Я подвела маму. Подвела всю свою семью. Зачем нужно было делать эти ужасные рисунки? Если я правда была Ли, нужно было начинать вести себя подобающе.
Я взяла тетрадь и вырвала страницы с рисунками. Потом скомкала их и бросила в мусорное ведро. Вернувшись к зеркалу, я посмотрела себе в глаза и мысленно поклялась: «Это никогда больше не повторится».
После всех драматических событий вечера я едва держалась на ногах. Я мечтала лечь в кровать и хоть на секунду забыть весь этот ужас.
На улице ветер отчаянно трепал деревья. Казалось, начинается сильная гроза. Я подошла поближе к окну. Ветер выл, раскачивая ветки деревьев в саду с такой силой, что, казалось, они вот-то обломаются.
Я забралась в кровать и обняла плюшевую собаку.
Всё же будет хорошо, Уилфред? спросила я его.
Так и не получив ответа, я выключила свет и с головой накрылась одеялом.
Но уснуть не удавалось, по крайней мере, уснуть глубоко. Всю ночь я крутилась с боку на бок, а под утро мне приснился странный сон о храме. Я увидела, как глаза каменных панд загорелись зловещим красным огнём. Затем статуи треснули и взорвались, выпуская в небо лучи белого света. Словно бегущие с корабля крысы, сотни панд посыпались с крыши Храма.
Потом друг друга сменяли странные, непонятные картинки. Мне снился Девон в образе тритона с моих рисунков, который бился как рыба, лёжа на земле. Распускались цветы, но вместо сердцевин у них были лица «4 Town». Я увидела голову мамы в большой миске. Её глаза были открыты, она смотрела прямо на меня. Каждая картинка обжигала меня, как разряд электричества.
Наконец мне приснилось, что я снова в храме. Панды, окружавшие Сунь Йи, ожили. Их красные глаза горели, они прыгнули с гобелена прямо на меня...
Глава 11
Мама с папой были на кухне, играло радио. Судя по ароматам, мама делала рисовую кашку.
Мэй-Мэй, ты уже встала? крикнула она мне из кухни. Завтрак готов.
Я тихонько улыбнулась. Наверняка она мне там уже выложила на каше счастливое лицо из яиц и зелёного лука. Это у нас «эксклюзив для Мэй-Мэй».
Я ещё не выбралась из кровати, как до меня снова донёсся мамин голос:
Ай-я! Никаких сладостей!
Это папа попытался стащить булочку каждое утро он за своё. И каждое утро мама
ловит его с поличным.
Я устало вылезла из кровати и побрела в ванную, попутно складывая в голове сегодняшний день по кусочкам. Точно, ещё математику делать, вспомнилось мне. Может, успею по дороге в школу наклепать. Эх! Не то чтобы мне сегодня очень хотелось в школу. Сразу замелькали воспоминания о вчерашнем конфузе в Дэйзи Молле, и из меня вырвался стон. Как я после такого в глаза друзьям посмотрю? Самый жуткий кошмар в моей жизни.