Плохое дело в чужом пиру похмелье, сказал я Григорью Александровичу, поймав его за руку, не лучше ли нам поскорее убраться?
Да погодите, чем кончится.
Да уж, верно, кончится худо; у этих азиатов всё так: натянулись бузы, и пошла резня! Мы сели верхом и ускакали домой.
А что Казбич? спросил я нетерпеливо у штабс-капитана.
Да что этому народу
делается! отвечал он, допивая стакан чая, ведь ускользнул!
И не ранен? спросил я.
А Бог его знает! Живущи, разбойники! Видал я-с иных в деле, например: ведь весь исколот, как решето, штыками, а все махает шашкой. Штабс-капитан после некоторого молчания продолжал, топнув ногою о землю: Никогда себе не прощу одного: черт меня дернул, приехав в крепость, пересказать Григорью Александровичу все, что я слышал, сидя за забором; он посмеялся, такой хитрый! а сам задумал кое-что.
А что такое? Расскажите, пожалуйста.
Ну уж нечего делать! начал рассказывать, так надо продолжать.
Дня через четыре приезжает Азамат в крепость. По обыкновению, он зашел к Григорью Александровичу, который его всегда кормил лакомствами. Я был тут. Зашел разговор о лошадях, и Печорин начал расхваливать лошадь Казбича: уж такая-то она резвая, красивая, словно серна, ну, просто, по его словам, этакой и в целом мире нет.
Засверкали глазенки у татарчонка, а Печорин будто не замечает; я заговорю о другом, а он, смотришь, тотчас собьет разговор на лошадь Казбича. Эта история продолжалась всякий раз, как приезжал Азамат. Недели три спустя стал я замечать, что Азамат бледнеет и сохнет, как бывает от любви в романах-с. Что за диво?..
Вот видите, я уж после узнал всю эту штуку: Григорий Александрович до того его задразнил, что хоть в воду. Раз он ему и скажи:
Вижу, Азамат, что тебе больно понравилась эта лошадь; а не видать тебе ее, как своего затылка! Ну, скажи, что бы ты дал тому, кто тебе ее подарил бы?..
Все, что он захочет, отвечал Азамат.
В таком случае я тебе ее достану, только с условием Поклянись, что ты его исполнишь
Клянусь Клянись и ты!
Хорошо! Клянусь, ты будешь владеть конем; только за него ты должен отдать мне сестру Бэлу: Карагёз будет ее калымом. Надеюсь, что торг для тебя выгоден.
Азамат молчал.
Не хочешь? Ну, как хочешь! Я думал, что ты мужчина, а ты еще ребенок: рано тебе ездить верхом
Азамат вспыхнул.
А мой отец? сказал он.
Разве он никогда не уезжает?
Правда
Согласен?..
Согласен, прошептал Азамат, бледный как смерть. Когда же?
В первый раз, как Казбич приедет сюда; он обещался пригнать десяток баранов; остальное мое дело. Смотри же, Азамат!
Вот они и сладили это дело по правде сказать, нехорошее дело! Я после и говорил это Печорину, да только он мне отвечал, что дикая черкешенка должна быть счастлива, имея такого милого мужа, как он, потому что по-ихнему он все-таки ее муж, а что Казбич разбойник, которого надо было наказать. Сами посудите, что ж я мог отвечать против этого?.. Но в то время я ничего не знал об их заговоре. Вот раз приехал Казбич и спрашивает, не нужно ли баранов и меда; я велел ему привести на другой день.
Азамат! сказал Григорий Александрович, завтра Карагёз в моих руках; если нынче ночью Бэла не будет здесь, то не видать тебе коня
Хорошо! сказал Азамат и поскакал в аул.
Вечером Григорий Александрович вооружился и выехал из крепости: как они сладили это дело, не знаю, только ночью они оба возвратились, и часовой видел, что поперек седла Азамата лежала женщина, у которой руки и ноги были связаны, а голова окутана чадрой.
А лошадь? спросил я у штабс-капитана.
Сейчас, сейчас. На другой день утром рано приехал Казбич и пригнал десяток баранов на продажу. Привязав лошадь у забора, он вошел ко мне; я попотчевал его чаем, потому что хотя разбойник он, а все-таки был моим кунаком .
Стали мы болтать о том, о сем: вдруг смотрю, Казбич вздрогнул, переменился в лице и к окну; но окно, к несчастию, выходило на задворье.
Что с тобой? спросил я.
Моя лошадь!.. лошадь!.. сказал он, весь дрожа.
Точно, я услышал топот копыт: «Это, верно, какой-нибудь казак приехал»
Нет! Урус яман, яман! заревел он и опрометью бросился вон, как дикий барс. В два прыжка он был уж на дворе; у ворот крепости часовой загородил ему путь ружьем; он перескочил через ружье и кинулся бежать по дороге Вдали вилась пыль Азамат скакал на лихом Карагёзе; на бегу Казбич выхватил из чехла ружье и выстрелил, с минуту он остался неподвижен, пока не убедился, что дал промах; потом завизжал, ударил ружье о камень, разбил его вдребезги, повалился на землю и зарыдал, как ребенок Вот кругом него собрался народ из крепости он никого не замечал; постояли, потолковали и пошли назад; я велел возле его положить деньги за баранов он их не тронул, лежал себе ничком, как мертвый. Поверите ли, он так пролежал до поздней ночи и целую ночь?.. Только на другое утро пришел в крепость и
стал просить, чтоб ему назвали похитителя. Часовой, который видел, как Азамат отвязал коня и ускакал на нем, не почел за нужное скрывать. При этом имени глаза Казбича засверкали, и он отправился в аул, где жил отец Азамата.