Всего за 649 руб. Купить полную версию
У каждого из нас есть друзья, которые, по нашему мнению, обладают хорошим вкусом. Например, мой друг Марк работает театральным декоратором, но при этом на зависть всем разбирается в музыке для него это не работа, а увлечение. Многие люди бросают слушать новое еще в подростковом возрасте и просто раз за разом запускают своих любимых исполнителей, однако Марк слушает все прошумевшие новые группы и решает, стоит ли предлагать их друзьям. Раз в несколько месяцев я спрашиваю у него пару рекомендаций. Мне не всегда нравится вся его подборка альбомов, но я знаю, что послушать эту музыку стоит. Я доверяю его суждению, а он знает достаточно о моих личных вкусах, чтобы предположить, какая музыка может подойти мне лучше всего.
В иных случаях найдется друг, который всегда в курсе, какое вино лучше к ужину, друг, который следит за самыми актуальными модными брендами, или друг, который порекомендует стоящие телепередачи. Вкус это слово, с помощью которого мы оцениваем культуру и судим о своем отношении к ней. Если что-то соответствует нашему вкусу, мы ощущаем близость к этому и идентифицируем себя с этим, а также формируем на соответствующей основе отношения с другими людьми примерно так покупатели сходятся на почве этикеток на одежде (любя или ненавидя определенный бренд). Намеренно плохой вкус может быть столь же интересным, как и хороший; писательница Рэкс Кинг в своей книге Безвкусица сформулировала
это так: Отсутствие вкуса это радость. Однако в своих истоках вкус гораздо более глубокое философское понятие. Он граничит с моралью, представляя собой врожденное понимание того, что в мире является благом.
В 1750-х годах проблему вкуса рассматривали французские энциклопедисты: философы Вольтер и Монтескьё совместно предложили хорошую основу для его западной концепции. Вольтер писал: Вкусу мало видеть и понимать красоту произведения, ему необходимо эту красоту почувствовать, растрогаться. И ему мало смутного ощущения, смутной растроганности, ему нужно разобраться во всех оттенках . Вкус выходит за рамки поверхностного наблюдения, за рамки простого определения круто. Вкус требует пережить произведение во всей его полноте и оценить собственную подлинную эмоциональную реакцию на него, проанализировав его воздействие. (Вкус не пассивен, он требует усилий.) Монтескьё, который был не только мыслителем, но также еще судьей и бароном, написал Опыт о вкусе в произведениях природы и искусства литературный этюд, оставшийся незавершенным после смерти автора в 1755 году. Это прекрасное, перескакивающее с темы на тему произведение о том, что радует душу. Вкус, по мнению Монтескьё, есть не что иное, как способность чутко и быстро определять меру удовольствия, доставляемого людям тем или иным предметом .
Но естественный вкус это не теоретическое знание, продолжал Монтескьё, а быстрое и замечательное применение неизвестных нам правил. Меня поражает последняя часть этого утверждения: вкус это абстрактная, невыразимая, нестабильная вещь. Слушатель музыки или читатель книги не может точно сказать, понравится ли ему что-то, до того, как он это испытает; удовольствие от произведения искусства никогда не гарантировано. Поэтому, столкнувшись с произведением искусства, мы сразу же оцениваем его по какому-то набору ментальных принципов и (хотелось бы надеяться) находим в нем красоту, испытываем уверенность, даже если не можем точно описать, в чем тут красота и как именно мы ее определили. Предполагается, что вкус неоднозначен. Как сформулировал итальянский философ Джорджо Агамбен в своей монографии о вкусе 1979 года, вкус наслаждается красотой, будучи не в состоянии ее объяснить.
Вкус это фундаментальная часть человеческого я; развивать его или потакать ему означает строить более прочное чувство собственного я. Он становится основой нашей идентичности. В 1906 году японский писатель Окакура Какудзо написал Книгу чая способ сохранить японские вкусы и рассказать о них на английском языке друзьям и покровителям в США, среди которых была коллекционер и меценат Изабелла Стюарт Гарднер. Обсуждая помещения для чайной церемонии, Окакура утверждал, что искусство само по себе не должно обладать универсальностью или рассчитываться на широкую аудиторию: То, что помещение для чайной церемонии должно быть выстроено с учетом определенного индивидуального вкуса, шло вразрез с принципом жизненности в искусстве. Окакура пересказывает историю из жизни художника XVII века Кобори Энсю. Ученики художника похвалили его коллекцию: Каждый предмет у вас такой, что им невозможно не восхищаться. Это говорит о том, что ваш вкус превосходит вкус Рикю, потому что его коллекцию может воспринимать только один человек из тысячи. Однако Энсю печально ответил: Великий Рикю любил лишь то, что привлекало его лично, в то время как я невольно подстраиваюсь под вкусы большинства. Энсю счел, что его собственный вкус слишком зауряден, чтобы оказаться по-настоящему великим. Тем не менее единственная цель алгоритмических лент по сути именно удовлетворение вкусов большинства большинства, основанного на данных.