Всего за 649 руб. Купить полную версию
В начале 2016 года менее хронологическим стал и Твиттер, на короткое время сделав алгоритмическую ленту выбором по умолчанию при входе пользователей в приложение явная проблема для сайта, который многие использовали в качестве ленты новостей в реальном времени. (Хронологический вариант назывался Twitter Classic, словно любимый вкус какой-то вредной пищи.)
Позже приложение начало автоматически через некоторое время переключать пользователей на алгоритмическую ленту, вынуждая их отказаться от хронологии. Хотя рекомендации контента Netflix уже давно были алгоритмическими, в 2016 году этот стриминговый сервис начал менять интерфейс главной страницы, определяя приоритет рекомендаций и индивидуализируя их для каждого пользователя.
За этим сдвигом последовали более масштабные последствия для культуры, неожиданные для пользователей и, возможно, для самих компаний примерно как запруда на реке меняет всю экосистему. Алгоритмизированные ленты начинают выглядеть по-разному для разных людей: невозможно узнать, что видит другой человек в данный момент, а значит, сложнее ощутить онлайн чувство общности с другими людьми то чувство единения, которое вы, возможно, испытываете, когда смотрите фильм в кинотеатре или собираетесь с друзьями перед телевизором. Появление Мира-фильтра привело к уходу в монокультуру. У нее есть определенные преимущества (теперь мы можем потреблять более широкий спектр медиа), однако имеются и минусы. Культура должна быть коллективной; она требует определенной степени согласованности между аудиториями; без такой общности она теряет часть своего существенного влияния.
Проблема фрагментации усугубляется тем, что обновления рекомендательной системы не распространяются одновременно на всех пользователей приложения. В течение года или двух после 2016 года моя личная лента Инстаграма сохраняла строгую хронологичность, в то время как все вокруг жаловались, что не видят того, что хотят. В конце концов моя лента тоже переключилась, и я понял, на что жаловались мои знакомые. Мы привыкли, что наши ленты работают определенным образом, и когда они изменились, изменилось и наше поведение как потребителей. Мы застряли в алгоритмическом потоке, движимые теми переменными, на поиск которых его запрограммировали.
Развитие алгоритмической ленты, как и самого интернета, продвигалось медленно, но затем произошел всплеск. В начале 2020-х годов, когда я пишу эти строки, системы рекомендаций представляются неизбежными посредниками при нашем потреблении всех видов цифровых медиа. Зачастую кажется, что какая-то технология является чем-то из разряда далекого будущего, но внезапно щелкает выключатель, и скачок вперед становится совершенно обыденным фактом повседневной жизни.
В своей эпопее начала XX века В поисках утраченного времени Марсель Пруст исследует такие тонкие изменения в личных ощущениях на фоне развивающихся технологий. В одном из отрывков рассказчик Пруста называет телефон сверхъестественным инструментом, чудесам которого некогда так дивились и которым теперь пользуются почти бессознательно для вызова портного или заказа мороженого . Телефон изобрели только в конце XIX века, когда происходит действие романа Пруста. К 1899 году в Париже насчитывалось семь тысяч телефонных абонентов. И тем не менее телефоны уже превратились в обыденность. Даже во время одного из первых телефонных разговоров рассказчика устройство не восхищает его, а раздражает. Пруст писал: И все же привычка требует так мало времени для совлечения тайны со священных форм, с которыми мы соприкасаемся, что, не получив соединения немедленно, я подумал только о том, как это все долго, неудобно, и уже готов был обратиться с жалобой .
В 1933 году японский писатель Дзюнъитиро Танидзаки запечатлел другой момент технологических перемен, написав книгу Похвала тени огромное эссе о появлении электрического освещения в Токио. Метафорический выключатель щелкнул; за время жизни Танидзаки (он родился в 1886 году) электрический свет, прежде неизвестный в его стране, распространился повсеместно благодаря контактам с Западом, на волне растущей глобализации и последующих столкновений культур. Танидзаки писал о европейцах: Не прекращают они своего движения в поисках света, стремясь рассеять последние остатки тени . В эссе писатель оплакивает уникальные формы японской культуры, которые вдохновлялись старой тусклостью света свечей, от блеска позолоты на раздвижной бумажной двери дома до супа мисо цвета красной глины в полутемных домах: Наши национальные блюда неразрывно связаны с темнотой и основным тоном своим имеют «тень».
И все же Танидзаки не мог игнорировать привлекательность электричества и других новых устройств: фарфоровых унитазов, обогревателей и неоновых вывесок. Мы ничего не имеем против принятия всех современных достижений цивилизации,
писал он. В своих художественных произведениях романист сообщал, что любит кинотеатры и современную архитектуру так же сильно, как он ценит традиции. В книге Похвала тени прослеживается, как менялись технологии, адаптировалась культура и трансформировались личные вкусы та же схема, которую мы видим сегодня в Мире-фильтре.