Безматерных, давший клятву избавиться от конкурентов еще при первой встрече с их представителем отряда Игнатьева, только развел руками. Освободить окрестные леса от свободных охотников было невозможно. Те размножались почище тараканов. Пришлось примириться с наиболее опытными, обязав их сдавать хотя бы часть продукции, и заняться новичками, постоянно прорывавшихся в Зону, несмотря на усилия пограничников и вэвэшников, стоявших на границе. Борьба с лесными жителями становилась нечто обычным как профилактическая работа с хулиганьем в прошлом.
Народ совсем успокоился, когда в их край перебросили специальную армейскую дивизию, вооруженную на средневековый манер копьями, мечами, саблями и прочими видами холодного оружия, всплывшего в воображении интендантов.
Дивизия, пусть и была разбросана на большом расстоянии, но перекрывала все опасные участками. При необходимости, дымовые сигналы собирали роты и батальоны для возможной крупной схватки. В этом не было необходимости орки предпочитали охотиться на людей поодиночке, или, в лучшем случае, парами. Но военные желали быть готовыми во всеоружии. Володе сильно хотелось проверить на нескольких солдатиках их способность к драке на мечах, но случая все никак не выдавалось.
Бытие успокоилось и наладилось. Все счастливыми, конечно, не стали, но всех и не осчастливишь. Во всяком случае, троица студентов 3 курса исторического факультета своей существованием была вполне довольна.
Они жили весьма полноценной по выражению Безматерных жизнью, не дававшей им расслабиться и задуматься а как, собственно, все изменилось вокруг и в кого они сами превратились за последние месяцы. С утра шли занятия в институте, которые значительно отличались от лекций и семинаров в вузах Большой земли. После лекции по истории Февральской революции следовал практикум по рукопашному бою, а после обеденного перерыва семинар по педагогике, плавно перетекавший в занятие по методике выживания в экстремальных условиях. С таким расписанием не заскучаешь.
С завершением занятий бывшие дружинники, а ныне вольнонаемные контрактники Экспедиции по использованию ресурсов городской Зоны (их официальным нанимателем был Никитин, ставший к этому времени подполковником), спешили, как и полагается государственным служащим, на службу. Протекала она у них по-разному, в разное время и с разной оплатой, но одинаково долго и с полной отдачей сил. Безматерных и Никитин за этим не забывали следить.
А после окончания работы их ждал так называемый тренировочный клуб «Ромашка». Не ожидавшие подвоха студенты после первого же посещения цветочного учреждения пришли к выводу о беспримерном издевательском названии данной организации. Основным предназначением тренера и двух его помощников, неведомо откуда разысканных Безматерных, было избиение подопечных. И ведь не подкопаешься к гадам!
Поначалу их били, обучая элементарным, как мягко объяснил тренер Василий Сергеевич, навыкам рукопашного боя. Он просто показывал, как надо действовать на самих же обучающихся. Петя Ромашин сломал руку, еще несколько душ отделались вывихами, остальные украсились синяками и шишками. Попытка доказать дяде Васе (прозванного так сразу же по приезде за щуплый вид) его несправедливость с помощью дворницкого ледоруба закончилась для Лехи Губанова тремя сломанными ребрами и шестью или семью порезами. Тренер
взял в руки любимую саблю и Володя был рад, что у него хватило способности потерпеть, не пытаясь объяснить кто есть кто в городе. Такого унижения он бы не выдержал.
Переход к тренировкам с использованием холодного оружия, а проще говоря, мечей, кроме них все равно ничего не завезли, был воспринят большинством облегченно. И напрасно. К синякам прибавились порезы, которыми поощрялись как самые слабые, так и сильные. Все бы стерпелось, но дядя Вася никогда не говорил, за что он «поучает» своим клинком в очередной раз. Тренер проводил за занятие до двадцати тридцати учебных боев, показывая на примере очередного «соперника» как надо издеваться над учениками. И никогда не уставал.
А еще приходилось привыкать к постоянному ношению доспехов. Некое подобие кольчуги, усиленное пластинами на груди, кольчужные же штаны, шлем, щит весили без малого килограмм пятнадцать. А как в них жарко! Их выдали далеко не всем, и непонятно было, кому радоваться больше. Студенты, как могли отлынивали, выискивая множество причин, требующих отсутствия доспехов. Но выкрутиться удавалось не всегда.
В общем, радостей жизни хватало. Володя, завершивший очередной рабочий день, а трудился он как ударник капиталистического труда с семи утра до девяти-десяти вечера (если не было ночного дежурства), блаженно развалился на кровати и вытянул ноги. Лишь бы сегодня Марина не пришла, лениво подумал он. Две красавицы стали его откровенно изводить своими сексуальными аппетитами. Он уже видел серую плиту надгробия с собственной фамилией, датами жизни и смерти и надписью мелом завистника: «Умер от истощения».
К счастью для него, Валя решила навестить родителей, живших вне Зоны. Володя в лепешку разбился, но достал ей пропуск на проезд туда-обратно и позавчера с оказией отправил. Две недели он может передохнуть.