Город снова стал заполняться. Люди тянулись к каменным коробкам, имеющим вполне жилой вид, хотя проще и комфортабельнее было устроиться в одной из близлежащих деревень. Но в городе безопаснее орки довольно неохотно забредали на его территорию. Кое-где к тому же работали радиостанции, дизели нескольких мини-электростанций позволяли пользовать минимум электроприборов, среди которых главное место занимали, конечно, телевизоры и холодильники. Люди стеклили выбранные квартиры, ставили печки-буржуйки, а кто и настоящие кирпичные печи, в общем, обустраивались как могли.
Володю такие прелести цивилизации не занимали. Все равно он не мог посмотреть телевизор, а продукты у него портиться не успевали. Ему немного не понравилось другое, хотя однозначно к безумной идее Безматерных он отнестись не смог. Полковник вновь открыл институт, отправив учиться всех оставшихся в городе студентов. Вообще-то стояло лето, по всем существующим положениям и законам шли каникулы, но Безматерных под предлогом срыва занятий в мае предложил продолжить учебу не только в июне, но и в июле.
В первое время, когда шло выселение, в списке эвакуации студенты и преподаватели пединститута оказались далеко не на первом месте. Большая часть из них сумела уйти самоходом, но кое-кто остался, собираясь дать деру при первой же возможности. Кормежка не ахти какая, снабжение никак не удавалось наладить. И не из-за опасности на дорогах, а, как всегда, нехватки денег у государства.
Народ жил, как мог. Часть подалась к Безматерных, остальные вообще черт знает на что существовали. Полковник, которому такой рассадник возможных конфликтов совершенно не нравился, как-то раз доверительно сообщил Володе, что вскоре начнется вторая волна эвакуации ненужных в городе людей.
Их вывоз так и не начался, когда обнаружилась орчья травка. Взгляды на Зону сразу изменились. У высокого начальства в Москве появилась мысль провести эксперимент и сохранить несколько вузов. Наладить, так сказать, в ряде городов полноценную жизнь. Так или иначе, но в их институте четыре факультета, в том числе исторический, были оставлены. Разумеется, те, кто хотел уехать, отправились в более спокойные места. Но таких оказалось мало, так мало, что все удивились. Как быстро человек привыкает к опасности, к возможности за пару минут разбогатеть, а затем оказаться разорванным в клочья орком или своим братом старателем. Почти полторы сотни студентов и три десятка преподавателей приступили к привычной жизни. А ректором стал человек, которого дружинники не могли не приветствовать Леонид Владимирович Калинин.
Володя с приятелями после некоторой ломки под сильным давлением Безматерных, пригрозившим даже расторжением контракта, тоже вернулся в успевшие запылиться аудитории. Остальные студенты попытались побузеть, но поскольку почти все они вслед за троицей подписали контракты с ГОВД, Безматерных коротко указал им на дверь. С ними он церемониться не собирался. Деваться было некуда и, пока в округе продолжалась эвакуация некоторой части штатского населения, шалили орки, они привычно рассматривали проблемы внешней политики Александра Третьего или психолого-педагогическую характеристику на ученика Васю Сидорова.
С увеличением интереса к аномальной Зоне финансирование улучшилось. Даже студентам и преподавателям стали прилично платить. Стипендия в их вузе раза в четыре превышала среднюю по стране. Питание тоже улучшилось. Куда там пресловутому московскому снабжению!
Жизнь вступала в прежнюю колею, хотя и на новый лад. Занятия в институте чем дальше, тем больше напоминали военную подготовку. Число военных предметов постоянно увеличивалось. Часть преподавателей помоложе надела форму с офицерскими погонами. Сам Калинин ходил в капитанских, а затем по новой должности майорских. Студентов пока никто не обмундировывал, но все чувствовали до поры до времени. Они просто пока мало значили. А вот троице оркобойцев прямо предложили подать заявление на зачисление во внутренние войска с обещанием чина прапорщика, а через некоторое время и лейтенанта. Друзья посмотрели на Володю. Тот молча покачал головой, и власть предержащие настаивать не стали. Единственное, где Безматерных отыгрался
в так называемом тренировочном клубе. Там дисциплина для всех была железной. Тренер невысокий, но от этого не менее свирепый дяденька сорока лет, гонял всех как сидоровых коз, не спуская ни малейшей ошибки при отработке приемов или небольшом опоздании. Никакие доводы о задержке на дежурстве или затянувшихся занятиях на него не влияли. Особенно хорошо жили друзья. Троица студентов оркобойцев вызывала у него какую-то просто животную неприязнь, и они уже второй месяц ходили сплошь покрытые синяками.
Отношения с властями были не самым худшим моментом в их жизни. Бестолковая информация в центральных СМИ и слухи об огромных заработках старателей, за один летний сезон способных настричь по несколько сот тысяч зеленых, привели к понятному результату. Вскоре в их край хлынула масса народу. Как и когда собирать плоды орчьей травки они не знали, зато были готовы идти на все ради наживы. Орки против такого пополнения источника их питания не возражали, но жителям города стало туго. Участились грабежи, убийства, кое-как замаскированные под нападения орков. Милиция, подкрепленная подразделениями внутренних войск, устроила крутые разборки. Хотя полностью вытеснить старателей не удалось (за дело принялась мафия, от которой так просто не избавишься), но стало потише.