Стоп, когда я шла из магазина, то смотрела в витрину, и тогда амулет был на месте. А сразу после витрины я, будто идиотка, сходила с ума по тому Стиву из дискотеки гаду ползучему чтоб он вообще ничего и никого в жизни не узнавал! А потом врезалась в Дана и, как слониха, оттоптала ему ногу. И цепочка вполне могла не выдержать такого столкновения и разорваться. А потом амулет кто-то поднял: мало ли прохожих? Вот тебе и мир, вот тебе и вечная дружба. Я чуть не расплакалась.
Кое-как переложила покупки в холодильник и шкафчики, а потом уселась перед телевизором. В таком настроении только смотреть какой-нибудь сериал о криминальной любви. Сидела, прижимая к себе подушку-думочку, и непрерывно думала. Нет, не о том Стиве с дискотеки. На нем я поставила такой жирный крест, что он мог отправляться на Луну, и я бы этого не заметила. Но амулет амулет
И вдруг я поняла, что передо мной, заслоняя телевизор, стоит Скворцов.
Вижу, что еще не раз придется успокаивать тебя.
Если бы он сказал это с насмешкой или досадой, я бы запустила в него подушкой. Но он сочувствовал мне. Хотя я не хотела ничьего сочувствия.
Ничего не придется. Иди лесом. Свободен!
И тут он сделал то, что этому Стиву с дискотеки никогда не пришло бы в его дубовую голову. Скворцов достал из кармана платок и помахал передо мной. Я захлопала глазами, ничего не понимая, а он сказал:
Я парламентер. С самыми мирными намерениями. Я добрый. Хочу помочь.
Получилось у него это так комично, что я рассмеялась. Но тут же вспомнила об амулете и вздохнула.
Что-то случилось? спросил Скворцов, садясь рядом на диван.
Как-то так получалось, что все важные проблемы моей жизни мы обсуждали на диване перед телевизором.
Ничего вздохнула я.
Не могла же рассказать о пропаже. Получилось бы, что я не ценю его подарки, теряю их. Или, еще хуже, потеряв, выпрашиваю новый подарок.
Кто-то тебя обидел? Парень?
Пусть думает, что куксюсь из-за Стива, хотя мне на него наплевать с телебашни.
Откуда ты знаешь? спросила я.
Прочел по звездам. И по твоим глазам. В них блестят слезы, но лучше бы этого не было, сказал очень ласково.
А я всегда любила, когда со мной так говорили. Не на бегу, не приказным тоном сделай, купи, пойди. А вот так нежно, заботливо.
Угадал? Скворцов сделал смешную гримасу. Знаю-знаю, только не злись сразу. Влюбилась в какого-то дурачка, которого нельзя привести в приличный дом. Или в дикого индейца. Или в киллера.
Что за глупости ты говоришь? мне хотелось плакать, но губы сами растягивались в улыбке.
Ну, и что он сделал? сказал Скворцов вдруг таким тоном, каким говорят самые сердечные друзья со своими самыми сердечными друзьями.
У меня комок стал в горле. А я-то, торопыга-растеряха-неандерталка посеяла его подарок!
Веточка, глянь на меня, попросил Скворцов.
Я глянула.
Редко кто смотрел на меня с таким вниманием и желанием понять. Было это для меня, как для голодного хлеб, как холодная вода из родника для жаждущего.
Не думай о нем, сказал он мне.
Я пожала плечами:
Да, так лучше. Но если каждый раз сначала надеешься, и думаешь, и ждешь, и чувствуешь, а потом ничего Это больно.
Чувствовала фальшь своих слов, но так хотелось еще ласковых утешений.
Не думай о нем.
Мы смотрели глаза в глаза друг другу. Я не забуду этой минуты. Ни ее, ни тысяч других.
Не думай.
Я кивнула. Слезы потекли по моим щекам. Не горькие слезы досады. Не соленые слезы обиды. Клянусь, они были сладкими, и мне не было стыдно, что я плачу при постороннем. Да и как я смела назвать посторонним этого самого самого
Скворцов прижал меня к себе, и я вдруг поняла, как недоставало мне теплоты другого человека. Это был Скворцов ну что же, судьба. Как можно ей противиться? И я прижалась лицом к плечу своего самого лучшего друга.
Спокойно, повторял он, поглаживая меня по голове, и каждое его слово вызывало новый ручей слез.
Я уже не понимала, плачу ли от его сочувствия и доброты, или от самого настоящего счастья. Было так хорошо и спокойно, только сердце стучало, словно от испуга.
Неповторимый миг. Единственный. Но он длиннее года и столетия, пока он длится, можно понять так много и так много почувствовать
5
К счастью, выходные у нее были свободными, и мы втроем шли за покупками, готовили что-нибудь очень вкусное (Скворцов оказался отличным поваром!) и весело болтали за обедом. А потом Потом они закрывались в своей спальне. Ну что ж, я была достаточно взрослой и оставляла их в покое. Даже не включала телевизор, а слушала музыку в наушниках или гуляла во дворе.
Мои отношения с мамой наладились, теперь мы были как никогда любящими мамой и дочкой, я была счастлива.
И все было бы прекрасно, если бы не Скворцов. Да, мы стали хорошими друзьями, но эта дружба была какой-то непонятной. С того памятного момента, когда, утешая меня, обнял и шептал ласковые слова, наши взгляды встречались постоянно и часто. Слишком часто. Он словно притягивал меня своими глазами, очень странно
Мало того, я вдруг заметила, что он высокий, мускулистый и красивый. Должна была увидеть это еще три недели назад, но была слишком зла на него. Потом мы были на море, где массу времени проводили на пляже, но и там почему-то я этого не замечала. И не было бы в моем прозрении ничего плохого, если бы я на нем и остановилась. Но я не смогла. Меня что-то словно подталкивало. И это что-то не было простым любопытством или капризами.