Никому не могла об этом своем открытии рассказать, заранее представляла их реакцию. Раз только проговорилась Лине, всего только намекнула, но она замахала на меня руками:
Ты с ума сошла! И не думай! Он же мог быть твоим отцом! И вообще, зачем тебе крутить любовь с таким стариком?
После этих ее слов «мог быть твоим отцом» и «таким стариком» я три ночи не спала. Он же совсем молодой! И еще разве я кручу любовь? Да еще со Скворцовым, который меня так ласково утешал и вытирал мне лицо платком. Чепуха! Но я стала умнее и уже никому ни о чем не говорила. А чтобы доказать самой себе, что Лина ошибается, три дня только и делала, что до вечера гуляла во дворе и вокруг домов, периодически слушая «репортажи» Тани. Ну вот, до Скворцова мне и дела нет!
Но уже на третий вечер моя уверенность стала не такой крепкой.
А если мне есть дело? А если Лина права? Или права я? Между прочим, в чем я права? Неуверенность толкала меня на новые выходки или, как говорит бабушка, эскапады. Как можно было удержаться? Меня словно кто-то подталкивал.
Еще через два дня, утром, я надела то самое, новое платье и привела себя в тот самый вид, что тогда, перед дискотекой. И пошла на завтрак. Завтрак, как всегда, готовил Скворцов. У мамы была отмазка, что она с утра и чуть ли ни до ночи на работе, сбагривая, как говорила, проект. А я великодушно разрешала Скворцову возиться с кастрюлями и сковородками. Вернее, помогала бы ему, но получалось, что вылазила я из постели как раз тогда, когда уже вовсю вкусно пахло яичницей, кофе или оладьями. Да-да, несколько раз на завтрак мы ели оладьи, но как-то так получалось, что даже в этом я помочь ему не могла: то у меня был свежий лак на ногтях, то я, как сегодня, сразу же нарядилась. Да-да, ни разу не надевала халатики или домашние брюки, всегда старалась с утра выглядеть отлично!
Так вот, я при полном параде явилась на кухню, но Скворцов мешал в кастрюле кашу и даже не посмотрел на меня. Но я так легко не сдалась. Я замечательно выглядела и не могла позволить, чтобы он меня не замечал!
Самой изящной походочкой подошла к холодильнику, достала из него бутылочку минеральной воды и села возле обеденного стола. По пути даже коснулась его, а он хоть бы хны! Я кашлянула с тем же результатом!
Доброе утро, не выдержала первой.
Скворцов тут же обернулся:
А, доброе. Прости, я задумался над выбором подливки.
И опять занялся кашей.
«Можно подумать, это не каша, а целый обед!» сердито подумала я. Но он словно услышал мои мысли и опять взглянул на меня, но уже с одобрительной улыбкой:
Ты сегодня еще красивее, чем обычно.
Есть!
Я была так рада, что даже подскочила на табурете. И все же мне было мало. Эти милые слова и на сотую часть не заполняли того почтового ящика для сообщений с комплиментами, который с некоторых пор я словно встроила себе сердце. Мне было мало одной фразы. И я незаметным движением спустила плечико, чтобы добавить себе сама не знаю чего. «Ну, и что скажешь?» Ничего, помешивал что-то на сковородке.
Слушай, попыталась я привлечь его внимание, может, я приготовлю салат?
Если хо чешь, он повернул голову и запнулся на полуслове. Затем улыбнулся и неторопливо подошел ко мне. Я ожидала, что он подаст мне нож или спросит: «Какой салат?» Но он наклонился, провел пальцем по моей руке от запястья до плеча, попутно вернув плечико на место:
Так лучше, правда?
И вернулся к своей печке.
Я онемела. Он меня ошеломил. Нет, правда, сбил с меня шлем самоуверенности. Но сделал это очень мило. Я даже вскочила и вышла из кухни, чтобы не крикнуть: «Есть!» А он громко рассмеялся. Совсем не обидно. Слышала его смех, заходя в свою комнату. Наклонила голову и вылила на нее всю минеральную воду из бутылки. Странно, что она не зашипела и не пошел пар.
Есть!
Я все еще чувствовала теплое прикосновение Скворцова. Такой милый, нежный Ох, что опять мне приходит в голову? Я ненормальная! Сначала орала на него, теперь такие выкрутасы. В последнее время сама его задеваю.
Каша готова, услышала я его голос.
Торопливо содрала с себя платье, вытерла каким-то платком лицо и волосы, глянула в зеркало: взрыв в коробке с красками Кое-как привела себя в порядок, надела джинсы и старую клетчатую блузку мамы, которая мне всегда нравилась, и потопала на завтрак.
С твердым намерением быть скромницей. Хорошего понемножку.
6
Утром, после завтрака, я, как малое дитя, опять играла с таксой. Скворцов ухватил бегемота и сделал вид, что собирается выбросить его на лоджию. И хотя я точно знала, что он этого не сделает, я принялась отбирать у него бегемота, которого он держал над головой. Даже в прыжках я до подушки не дотягивалась и тогда принялась шутливо хлопать его таксой, а потом швырять в него другие подушки. Одна из них приземлилась ему на голову, он уронил и бегемота, потерял равновесие, почему-то попытался схватиться за таксу, а не за мою руку и мы шлепнулись на диван, прижимая к себе таксу и друг друга.
Что я тогда почувствовала!
Мы смотрели, улыбались, он несколько раз вздрогнул, словно ему стало холодно. А мне О, мне не было холодно! Но я тут же вскочила и хлопнула его таксой по голове, а он расхохотался, словно мальчишка. А потом вдруг сказал, что совсем забыл купить соленых палочек, и если сейчас не пойти, то их разберут, потому что всякие сладости, сухарики и орешки лежат там неделями, а соленые палочки исчезают каждый день за два-три часа.