Ярко светилось имя: «Мама».
Не Даша. Никогда больше Даша. Глухой, тяжелый стон вырвался из ее горла. Надежда, такая яркая секунду назад, лопнула, как мыльный пузырь, оставив после себя лишь горький, едкий осадок стыда за собственную наивность и еще более глубокую пустоту. Она сглотнула ком в горле, с трудом нащупала кнопку сброса и швырнула телефон на другой конец дивана. Он безжизненно плюхнулся рядом с полупустой бутылкой и потрепанным блокнотом. Гулкая тишина комнаты вновь поглотила ее, теперь уже с удвоенной силой. Каждая пылинка в луче заходящего солнца казалась издевкой. Она подтянула колени к подбородку, обхватила их руками и замерла, уставившись в темнеющий экран телевизора, где застыли вечно улыбающиеся «Друзья». Они больше не смешили. Они были чужими. Как и весь мир.
Спустя неделю Диана научилась не вздрагивать. Во всяком случае, внешне. Тело все еще напрягалось, когда телефон издавал любой звук смс, почта, даже напоминание о встрече. Внутри все съеживалось, как от удара током. Но теперь она лишь стискивала челюсти, делала глубокий, дрожащий вдох и медленно выдыхала, глядя куда-то в точку на стене. Не она. Не она. Не она. Этот мантру она повторяла про себя, пока волна адреналина не отступала, оставляя после себя знакомую, изматывающую усталость. Она стала мастером по подавлению рефлексов. Мастером по выживанию в тихом аду собственной квартиры.
Работа превратилась в спасение и пытку одновременно. Цифры в отчетах расплывались перед глазами, формулы путались, начальник бросал раздраженные взгляды, когда она пятый раз переспрашивала задание. Однажды она чуть не допустила фатальную ошибку в платежной ведомости, и только зоркий глаз коллеги спас ее от катастрофы. «Ты в порядке, Диана? Ты выглядишь измотанной», осторожно спросила Наташа из соседнего отдела. «Бессонница», буркнула Диана, утыкаясь взглядом в монитор. Она не могла объяснить, что потеряла не сон. Она потеряла часть себя, фундамент, на котором стояла вся ее взрослая жизнь. Теперь она шаталась на зыбкой почве, и каждый день был битвой за равновесие.
Она перестала заходить
в Инстаграм. Вообще. Вид иконки вызывал физическую тошноту. Она отключила уведомления, удалила приложение с главного экрана. Но образы преследовали ее: яркая рыжая макушка той девчонки, счастливые глаза Даши под неоновыми огнями бара, подпись «С тем, кто понимает с полуслова». Эти картинки всплывали в самые неожиданные моменты: когда она пила кофе, стояла в душе, пыталась уснуть. Они жгли изнутри, как раскаленные угли. Она ловила себя на том, что прокручивает в голове возможные сценарии их встреч: как Лера (это же она, да?) смеется над их шутками, как они вместе посещают их места, как Даша рассказывает ей истории, которые раньше были священной собственностью их двоих. Это была пытка воображением, от которой не было спасения.
День рождения. Он наступил, как приговор. Утро встретило ее серым, моросящим дождем за окном. Диана лежала, уставившись в потолок, слушая, как капли стучат по подоконнику. Тридцать. Тридцать лет. Половина жизни, казалось, прошла под знаком «Диана и Даша». А теперь? Теперь был только холодок одиночества и давящая тишина. Она встала, прошла в ванну. Отражение в зеркале было чужим: бледное лицо с синяками под глазами, тусклые волосы, сбившиеся набок. Взгляд остановился на тюбике помады ярко-вишневой, почти кричащей. «Всегда крась губы ярко, Дик! Это твое оружие!» смеялась Даша, вручая ей точно такую же в прошлом году на день рождения. «Против кого?» улыбнулась тогда Диана. «Против всей этой серой тоски!» парировала Даша.
Сегодня серой тоски было через край. Диана взяла тюбик. Рука не дрогнула. Она нанесла помаду тщательно, ярко, почти агрессивно, подчеркнув бледность кожи. Это был не макияж. Это был боевой раскрас. Доспехи. Последний акт в спектакле под названием «Мы еще что-то значим друг для друга». Она посмотрела на себя. Женщина в зеркале глядела на нее вызывающе, с немым вопросом: «Зачем?»
Зачем? Потому что обещала. Потому что нужно было поставить точку. Или многоточие? Потому что в глубине души еще теплилась слабая, глупая искра: «А вдруг?..» Она взяла телефон. Палец привычно нашел имя в контактах. «Даша». Рядом смешное старое фото: они обе в шапках Деда Мороза, пьяные от шампанского и смеха. Диана нажала вызов.
Гудок. Один. Сухой, механический звук, разрезающий тишину. Два. Он отдавался эхом в ее пустой комнате. Три. Она представила телефон Даши вибрирующим где-то на столе в новом офисе, рядом с модной кружкой и фотографией с рыжей Лерой. Четыре. Сердце снова застучало где-то в горле. Возьми трубку. Возьми трубку. Дай нам шанс. Скажи, что ошиблась. Пять.
Алло? Голос Даши прозвучал в трубке. Но это был не ее голос. Хриплый, сонный, натянутый. Без привычной теплоты, без искорки. Как будто ее разбудили среди ночи, а не в разгар рабочего дня. На заднем плане приглушенный, но отчетливый смех (женский? Знакомый? Леры?), звон бокалов, фоновый гул голосов. Вечеринка? Обед в модном месте? В их старом любимом кафе?
Диана стиснула телефон. Яркая помада казалась карикатурой.