Не ты один, обобщил Георг. Сейчас не об этом. Слушай дальше. Записи Пири Рейса говорят о том, что карта якобы составлена на основе материалов эпохи самого! повторяю Самого Александра Македонского. Мне Губер говорил, что прошлые наши караваны, начиная с самого первого, находили останки галеонов и фрегатов XVI-го и XVII-го веков где-то на побережье. Наши с тобой предшественники из прошлых экипажей, кроме обломков кораблей находили также ножи, истлевшую одежду и предметы кухонной утвари всё тех же средних веков. О чём это говорит?
Это тебе Губер рассказывал? Интересно, кто из них? оскалился Пауль в широченной улыбке. Ты их что, различал?
Нет. Просто библиотекарь. И, естественно, по секрету. Помнишь, мы перед отплытием давали подписку о неразглашении всего, что касается Антарктиды и её подземелья? Присягали фюреру.
Помню, отмахнулся Пауль. Нас потому и выбрали, как самых благонадёжных. Помнится, как СС отбирали и отсеивали самых молчаливых, с порядочной репутацией. Пауль на секунду умолк, затем, как всегда, хохотнул. Чего не скажешь обо мне. Какая к чёрту у меня репутация? Если бы не ты и не твой дядя Карл, сидеть бы мне сейчас в окопах России и кормить вшей, называя их Иванами. Я же своей болтовнёй попугая могу довести до обморока!
Ты помалкивай об этом, особенно когда вернёмся назад. Даже Гертруде ничего не говори я имею в виду насчёт фамилии Дениц. Дядя за тебя поручился, так что будь любезен, не подводи его. Просочится какая-нибудь информация, что ты благодаря ему попал в пятый караван,и считай ты уже на Восточном фронте а я прицепом с тобой, разумеется.
За кого вы меня принимаете, герр Георг? напыжился Пауль.
Ладно-ладно, улыбнулся друг. А ты знаешь, Губер мне ещё кое-что рассказал по секрету.
В это время дежурный офицер очнулся от дрёмы и обвёл взглядом рубку. Всё было тихо, лодка шла своим ходом, радист сидел в наушниках, сонар, за неимением посторонних звуков, разгадывал какой-то ребус, а рулевые болтали о чём-то, лишь изредка бросая взгляды на показания глубины и курса маршрута.
Это, пожалуй, была одна из самых спокойных вахт у обоих друзей. Только один раз сонар встрепенулся и прислушался к звукам извне, однако это была просто стая китов, проплывающая в километре от каравана. Лейтенант зевнул, бросил взгляд на часы, подмигнул Паулю, и вновь погрузился в дремоту. До конца вахты оставалось ещё полтора часа.
Так что он тебе сказал по секрету? подмигнув в ответ, поинтересовался любопытный любитель кистепёрых рыб. Он так и не сумел во время карантина выбраться на поверхность, чтобы полазить по ледяным скалам в поисках останков доисторической панцирной рыбы, о чём, впрочем, нисколько не жалел забот на базе хватало и без того. А ну-ка: в карты поиграть, шары покатать, пиво распробовать и, причём, все сорта. Единственное, о чём он жалел, так это об отсутствии в карантинном блоке каких-нибудь фройляйн, способных утолить его молодецкое влечение за неимением под боком верной Гертруды.
Ты меня слушаешь? Или опять летаешь где-то в облаках?
Я же уже спросил, обиделся Пауль.
А мне показалось впрочем, ладно. Губер мне поведал о Новой Швабии. Секретный проект нашего фюрера. Там, где мы с тобой находились.
Ну, об этом я слышал ещё в Берлине, эка новость давай лучше ещё что-нибудь об Антарктиде.
Да? Тогда, извольте, герр Пауль.
Однако в этот раз продолжения о ледяном континенте пришлось отложить. Вахта закончилась, и в рубке появились сменщики рулевых, радиста и сонара. Лейтенант сбросил с себя сонливость, передав дежурство следующему офицеру, а оба друга уступив место новым практикантам, отправились отдыхать в свои укромные спальные места.
3.
Мотивацией отдыха и прогулки по побережью стала двухдневная запланированная стоянка в порту Диего-Суарес, всё ещё находившемся под эгидой Военно-Морских сил Германии и адмирала Деница в частности. После льдов Антарктиды приятели наслаждались типичной погодой южной двадцатой параллели и, сидя на побережье, созерцали все прелести Мадагаскара. Пауль давно оставил призрачную затею найти хотя бы жалкие останки кистепёрой рыбы и предавался сейчас мечтательным грёзам, обуявшим его, чем ближе он приближался к своей помолвленной Гертруде.
Да, мечтательно проговорил он, нежась под тёплым тропическим солнцем острова. Пиво здесь, конечно, не такое, каким угощал меня Губер в карантинном блоке. Не умеют варить туземцы, чтоб их Ни пены нормальной, ни пузырьков, ни вкуса солода. Ты только глянь на свет компот какой-то! он с сожалением отставил недопитый стакан.
Георг засмеялся и засмотрелся на дивную птаху, кружившую над высокой кокосовой пальмой.
Может тебе переквалифицироваться из ихтиолога в знатока редких экзотических птиц? Смотри, какой чудесный экземпляр парит над твоей головой всё равно уже свою латимерию не найдёшь.
Пауль отмахнулся:
Ты прав. Перегорел я. Буду искать что-нибудь другое. Ракушки, например, самые редкие. Привезу Гертруде рада будет безмерно. Он закинул руки за голову, зевнул и потянулся. Будешь или нет продолжать про Антарктиду?
Неужели интересно стало? удивился Георг.
Бывший теперь любитель кистепёрых рыб неопределённо махнул рукой.