Всего за 174.9 руб. Купить полную версию
Однако это было далеко не все, что могло испортить интерьер комнаты, оставляя его привлекательным лишь для призраков столь экстравагантного вида, что, явись они, на них был бы елизаветинский камзол и к нему «невыразимые» из модной лавки на Бонд-стрит. Ибо у каминного экрана, до безобразия современного, утвердив ноги в зеленых сафьяновых туфлях на столь же безобразно современной каминной решетке, сидели два молодых джентльмена, облаченные в шлафроки из узорчатой ткани и черные шелковые носки, явно диссонируя своим обликом с плетеными стульями с высокими спинками, на которых устроились. Воплощенная мерзость, именуемая сигарой, смердела в левом углу рта у одного и в правом у другого; удачное расположение способствовало тому, чтобы ядовитые табачные испарения поднимались через дымоход и сидящие не «коптили» друг друга, что непременно происходило бы, будь подход к табакокурению менее научным. Маленький раскладной стол стоял между ними, вмещая с каждой стороны по локтю сидящего и по стакану грога. Так в «уединенном задумчивом созерцании» коротали время два достойных джентльмена, когда «полночь языком своим железным двенадцать отсчитала» .
Пробил час призраков! сказал Инголдсби, извлекая из кармана жилета часы, похожие на золотую полукрону, и сверяясь с ними, словно он подозревал, что башенные часы над конюшнями лгут.
Тише! воскликнул Чарльз. Не послышались ли мне шаги?
Последовала пауза: раздались шаги они звучали весьма отчетливо и вот поравнялись с дверью, замедлились, остановились и
Том метнулся через комнату, распахнул дверь и увидел миссис Ботерби, которая шла в свою комнату на другом конце галереи, предварительно напоив одну из захворавших горничных джулепом по рецепту из «Домашнего лечебника» графини Кентской .
Доброй ночи, сэр! сказала миссис Ботерби.
Подите к черту! вскричал разочарованный охотник за привидениями.
Миновал и час, и другой но привидения все не появлялись, и ничто не превращало ночь в кошмар; а когда башенные часы наконец пробили три, Инголдсби, у которого терпение и грог были на исходе, вскочил со стула и сказал:
Все это адская чепуха, мой дорогой друг. Черт возьми, мы сегодня ночью не увидим ни одного привидения; их урочный час давно прошел. Я отправляюсь спать; а что касается ваших панталон, я застрахую их по крайней мере на следующие двадцать четыре часа и готов заплатить за них.
Разумеется. О! Благодарю вас, конечно! пробормотал Чарльз, пробуждаясь от задумчивости, которая успела уже перейти в крепкий сон.
Спокойной ночи, мой мальчик! Крепко заприте за мной дверь и не обращайте внимания, кто бы сюда ни явился, хоть папа римский, хоть сам дьявол, хоть претендент .
Сифорт последовал совету друга и на следующее утро спустился к завтраку, облаченный так же, как и вчера.
Чары были разрушены, демон побежден; светло-серые с красной полосой по швам панталоны все еще были in rerum natura и украшали их законного владельца.
Том поздравил себя и своего напарника с результатом их ночного бдения; однако деревенская поговорка советует не хвалить коня на переправе, Сифорту было еще далеко до берега.
На следующее утро стук в дверь застал Тома Инголдсби врасплох, когда он брился, и он порезался.
Войдите, черт бы вас побрал! сказал бедняга, прижимая большим пальцем ранку на лице. Дверь открылась, и появился мистер Барни Магуайр.
Ну, Барни, что стряслось? спросил страдалец, переняв говор своего посетителя.
Хозяин, сэр
Ну, что ему понадобилось?
Он, ваша милость, просит одолжить ему панталоны.
Как, неужели ты хочешь сказать, силы небесные, это прямо великолепно! вскричал Том, разразившись приступом неудержимого смеха. Ну, Барни, ты же не хочешь сказать, что призрак снова завладел ими!
Мистер Магуайр не ответил на насмешку молодого сквайра; лицо его хранило самое серьезное выражение.
Ей-ей, они исчезли, пропали, истинно так! Уж разве я сам не искал на кровати, и под кроватью, и в кровати, если уж на то пошло, и черт меня побери, если там нашлось хоть полштанины. Я совсем разумение утратил!
А теперь вот что, мистер Барни, сказал Том, неосторожно отняв большой палец от подбородка и позволив струйке крови «окрасить в красный цвет» мыльную пену на его шее, может, с твоим хозяином эти трюки и пройдут, но меня не обмануть, сэр. Ну-ка, живо признавайся, что ты сделал с одеждой?
Столь резкий переход от «бойкости к строгости» со всей определенностью застал Магуайра врасплох, и на мгновение он, казалось, был настолько смущен, насколько вообще посильно смутить ирландского слугу.