которую вели информаторы ЦРУ, разбросанные по всему городу. Если один из информаторов обнаружит Айдида, он должен был сделать вызов, и тактическая группа «Рейнджер» прибудет на место в течение часа либо на вертолетах, либо на наземном транспорте. Прибыв на место, рейнджеры организовывали охранение, а Подразделение захватывало целевое здание; вертолеты зависали над головой, чтобы при необходимости обеспечить огневую мощь и вывезти спецназовцев с пленниками.
Если Айдид, которого не видели с середины июля, не вылезет из укрытия, то на третьем этапе список целей расширится и в него войдут шесть его помощников. Идея заключалась в том, что их захват или убийство заставит Айдида раскрыть себя, чтобы сохранить контроль над своим ополчением и территорией.
Чтобы начать реализацию второго этапа, генерал-майор Гаррисон позвонил в штаб-квартиру ООН в Могадишо и попросил указать наиболее известное и вероятное место, которое часто посещал Айдид до того, как скрылся. Вооружившись этой информацией, в три часа ночи 30-го августа тактическая группа «Рейнджер» поднялась в воздух.
Я стал первым оператором Подразделения, который быстро спустился по тросу на крышу целевого здания, но почти сразу же запутался в проводах от антенн привычном элементе крыш в Могадишо, сорванных винтами «Черного ястреба». Выходя к дверному проему, ведущему вниз, в двухэтажное строение, я словно продирался сквозь гигантскую паутину. Тем временем остальные сотрудники группы от меня отстали.
В эту ночь я решил взять с собой длинноствольный дробовик «Ремингтон 1100», заряженный патронами, которыми можно не только вынести закрытую дверь, но и убить. Я как раз выпутался из проводов, когда из двери в правой части коридора высунулся человек и посмотрел на меня.
Замри, ублюдок, или умри!
Но мой приказ не подействовал, сомалиец заскочил обратно в свою комнату.
Я крикнул в рацию своей группе, что «не подчиняющийся» мужчина вернулся в комнату. Следовать за ним я не мог, потому что должен был охранять дверь в другом конце коридора на случай, если оттуда появится кто-то из атакующих, поэтому моя группа прошла мимо меня в помещение, где исчез первый человек.
Разочарованный тем, что мне не довелось поучаствовать в «зачистке» комнаты, и не желая снова остаться в стороне, я взял на себя обязанность зачистить следующие три комнаты в одиночку. Это полностью противоречило моей подготовке. Я уж было собирался «зачистить» следующую, когда меня схватил командир моей группы и приказал остановиться.
Мне нравится твоя мотивация, произнес он. Но тактика у тебя хреновая.
В итоге в ходе рейда были задержаны восемь человек, которые спали в здании. Среди них не оказалось ни Айдида, ни кого-либо из тех, кого мы искали. Зато были обнаружены наличные, большой запас ката и украденное спутниковое оборудование все это были свидетельство работы черного рынка.
Оказалось, что дом и его обитатели являются частью программы развития ООН, и эта история попала в заголовки газет в Соединенных Штатах. Несмотря на доказательства преступной деятельности, с точки зрения взаимоотношений с общественностью это оказалось кошиаром просто потому, что мы не смогли взять нашу цель.
Американцы в аэропорту знали, что за нами наблюдают из города и с холмов к северу, и что о каждом нашем движении сообщают по разветвленной сети портативных радиостанций. Если мы взлетали на вертолетах ночью, операторы видели, как шпионы мигали фарами своих машин, подавая сигнал своим товарищам в городе.
Чтобы усыпить бдительность врага и убаюкать его, мы совершали «демонстрационные полеты» над городом. Дважды в день мы облачались в боевое снаряжение и проходили через тот же порядок действий, что и при выполнении реальных заданий. Таким образом, наблюдатели не могли понять, где учебная тренировка, а где реальный вылет. Затем мы поднимались на борт и снова взлетали.
Иногда мы отправлялись на восток, пролетая над морем, а затем возвращались обратно, чтобы пронестись над городом. Или же направлялись прямо в южную часть города, где обстановку контролировали ополченцы Айдида, как будто мы точно знали, куда летим. Или кружили вокруг и заходили с другого направления. Но никогда мы не шли одним и тем же путем два раза подряд.
Глядя с воздуха на Могадишо, я мог бы сказать, что когда-то это был красивый, пусть и причудливый город с парками, аккуратными рядами домов, высотными отелями и стадионами. Даже грунтовые улицы цвета охры выглядели с высоты очень красиво. Подобно гигантской паутине, они тянулись то в одну, то в другую сторону, меняя направление или петляя, так что дорога, начинавшаяся с северного направления, могла повернуть
на восток, потом на север, потом на запад, без особой причины или смысла. Во время этих демонстрационных полетов я еще не понимал, как эта паутина может превратиться в ловушку.
Но даже с воздуха последствия гражданской войны можно было разглядеть в зданиях и домах, превратившихся в руины, бóльшая часть которых была навалена на улицах. Многие крупные здания, такие как отели, стояли заброшенными и представляли собой лишь отголоски того, чем они были раньше.