Он отвечает за все вверенное казенное имущество, за обучение нижних чинов команды, за плохую связь в бою полка, пользуется правами ротного командира и подчиняется командиру полка. Ему положена от казны верховая лошадь. Ни начальник команды, ни телефонист не имеют права передавать посторонним лицам никаких сведений, полученных ими по службе связи.
(Мусиенко И.В. Служба связи на чин прапорщика пехоты и Руководство для начальников команд службы связи в частях войск при боевой обстановке. Одесса, 1916)
В старой русской армии Курочкин П.М
Прошло уже много лет, но я до сих пор хорошо помню, как меня, молодого солдата-пехотинца, до службы имевшего дело лишь с молотком, лопатой и кельмой , поразила техника военной связи: различные телеграфные аппараты, четко выстукивающие какие-то загадочные знаки; телефоны, воспроизводящие человеческий голос; всевозможные сигнальные устройства, использующие солнечные лучи; искусственные лампы-светильники, передающие условные сигналы на большие расстояния; ящики, коробки, банки, оказавшиеся аккумуляторами и гальваническими элементами.
Многие из этих аппаратов и приборов давно уже сданы в музей, но полвека назад это были самые совершенные средства связи.
Подразделения нашего 1-го запасного телеграфного батальона располагались в разных концах Москвы: штаб и две роты в Сокольнических казармах, две роты у Семеновской заставы и две в Пушкинском училище, на 5-й Сокольнической улице.
Мне казалось тогда, что я совершенно бессилен перед сложной техникой, что никогда не смогу разобраться в ней, не научусь пользоваться ею. До слез было обидно так скудны мои знания!..
На всю жизнь остались в памяти ободряющие слова унтер-офицеров Соколова и Пахтусова, прапорщика Погодина. Терпеливо объясняли они нам, новичкам, назначение и устройство средств связи. Люди 1-го телеграфного батальона произвели на меня особенно сильное впечатление. Как они были не похожи на тех, с кем столкнула меня служба в пехоте! Там царило вопиющее неравенство в отношениях между офицерами и солдатами. Грубость, оскорбления, рукоприкладство все это было обычным явлением. Отличались своей свирепостью и кадровые унтер-офицеры. Они во всем подражали офицерам и зачастую превосходили их в хамстве. Не удивительно, что новобранцы были забиты и запуганы, а старослужащие, побывавшие на войне озлоблены.
Иначе было в телеграфном батальоне. Здесь офицер, обращаясь к рядовому, называл его на «вы». Я буквально опешил, когда увидел офицера, сидящего на табуретке в кругу солдат. Он рассказывал что-то, а те от всей души хохотали. Позже я узнал, что офицеры-телеграфисты вместе со всеми участвуют в любительских спектаклях.
Людьми другого склада оказались также фельдфебель и унтер-офицеры батальона. Их взаимоотношения с подчиненными были простыми и доброжелательными. В свободное от занятий время они обращались к солдатам по имени, а если разница в возрасте большая, даже по имени и отчеству. Многие унтер-офицеры не занимали командных должностей, а были лишь специалистами механиками, заведующими классами старшими линейными надсмотрщиками.
Солдаты по своему общему развитию стояли тоже выше ведь в телеграфные части отбирали наиболее грамотных парней, имевших соответствующую гражданскую специальность. Это были в основном служащие телеграфного ведомства, слесари, токари. Народ этот отличался веселостью и жизнерадостностью. Казалось, и служба таким солдатам не в тягость.
Интереснее
были и занятия. Солдаты нашей роты изучали электротехнику (конечно, в самом элементарном виде), устройство телеграфных и телефонных аппаратов, полевых линий связи; учились работать на телеграфных и светосигнальных аппаратах. Для этого имелись специально оборудованные классы.
Полевое обучение заключалось в постройке шестовых и прокладке кабельных линий, в оборудовании телеграфных и контрольных телефонных станций, в налаживании связи с помощью светосигнальных приборов
Уроки словесности, на которых изучались имена членов императорской фамилии и рассказывалось о том, кто есть враг внутренний, а кто внешний, были исключены из программы обучения. На строевую и стрелковую подготовку отводилось лишь два часа в неделю.
Главное внимание уделялось освоению специальности. В нашем классе телеграфных механиков ежедневно тратилось до десяти часов на изучение материальной части, ремонт телеграфных и телефонных аппаратов, отыскание повреждений на станциях и линиях.
Бытовые условия тоже отличались от пехотных. В казармах чистота. Пищу в столовой выдавали каждому отдельно, а в пехотном батальоне бытовал знаменитый солдатский «бачок» на целое отделение; по этой причине пищу приходилось глотать быстро, почти не разжевывая, чтобы не остаться голодным.
Одним словом, мне понравилась новая служба. Я искренне завидовал тем, кто хорошо учился, старался подражать им. Мне хотелось дотянуться до них. А для этого пришлось заниматься во внеурочное время. Через три месяца я в числе первых окончил класс телеграфных механиков и был произведен в младшие унтер-офицеры.