Это и послужило поводом ведущему собрание писателю Аркадию Николаевичу Васильеву объявить:
Слово от имени Масса имеет Червинский!
ПОЧЕТНЕЕ
Я знал несколько человек, которые как бы специально родились для «Крокодила». В другом качестве их и представить было трудно.
Одним из них был мой большой друг, рано ушедший из жизни, Юрий Николаевич Федоров, или просто Юра, как его все звали до последних дней.
Весельчак, выдумщик, мастер на все руки и, конечно, острослов. Скромный по натуре человек, он всегда держался в тени, не лез в передовые, хотя имел на это неоспоримое право, и не любил, когда это делали другие.
Художник-юморист он был первоклассный и, что самое главное, не жил чужим умом (то есть чужими темами для рисунков), а был сам веселый придумщик. Но, к сожалению, кроме «Крокодила» и «Веселых картинок», редко где печатался в последнее время, хотя где только не предлагали ему сотрудничать.
Но как-то он сделал несколько веселых рисунков для одной центральной газеты. Публикация задерживалась. Другая газета попросила передать рисунки ей.
Юра ответил.
Знаете, я не хочу обидеть вашу газету, но гораздо почетнее быть ненапечатанным у них, чем у вас.
В этой газете рисунки тоже залеживались.
Когда расходились, увидели, что Кио звонит по телефону-автомату. Несколько раз он набирал номер и вешал трубку. Затем, обращаясь к небольшой очереди, собравшейся у автомата, он предложил:
Пока у меня занято, позвоните кто-нибудь!
Ну, уж если великий иллюзионист не получил ответа, сказал художник Юрий Федоров, то кто же ответит нам?
Впервые в это кафе меня привел
художник Иосиф Игин.
Мы попали за «столик Олеши». Это был центр всех собиравшихся в то время.
Но сейчас о другом.
За соседним столиком сидел Борис Николаевич Ливанов, известный актер МХАТа и талантливый шаржист: несколько его рисунков было напечатано в «Крокодиле», вышли они и отдельным изданием (но это уже позже). Борис Николаевич был один, к нему и направился Иосиф Игин, который был тут, как у себя дома (правда, «дома» у него тогда еще не было). Чуть позже к ним переселился и художник Юрий Федоров. Скромный и стеснительный, он долго молчал, попивая кофе, вставляя изредка какие-то слова, фразы. О чем там был разговор, неизвестно, но только через некоторое время раздался громоподобный бас Ливанова:
Юра, да вы артист! Не знаю, какой вы там художник, но вы артист!
Что вы, вставлял застенчивый Федоров, вот вы художник!
Юра, не скромничайте, вы артист!
Борис Николаевич, вы большой художник!
В кафе уже гасли огни, мы были уже на улице, а из «Националя» все доносилось:
Да вы артист!
Да вы художник!
Вы артист!
Вы художник!
Артист
Художник
И ВОТ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО
Журналисты народ глазастый. Тем более сатирики. Любая, казалось бы, мелочь берется на заметку, обыгрывается, порой для журнала, а часто просто в разговоре.
Долгое время успешно работал в «Крокодиле» известный поэт-сатирик Сергей Александрович Васильев.
Его эпиграммы и пародии пользовались особым успехом у читателей журнала.
Но в писательской практике бывает всякое. Успех успехом, а в номер нередко идет не все написанное. Бывает, что часть рукописи, а то и вся целиком возвращается. Неприятно, но к этому привыкают, такова планида любого автора.
Однажды Сергей Александрович появился в редакции с перевязанным пальцем.
Это не прошло незамеченным.
Сережа, что у вас с пальцем?
Это он попал пальцем в небо! объяснил Ефим Весенин, ответственный секретарь редакции. И вот доказательство, добавил он, возвращая Васильеву рукопись.
ВОПРОСОМ НА ВОПРОС
И. Семенов
Почему-то принято считать, что в футболе и карикатуре разбираются все.
Но не всегда это приносит пользу делу, а порой выглядит и просто смешным.
Около тридцати лет назад пробовал сотрудничать в журнале один «юморист», который не столько писал, сколько рассуждал с апломбом знатока.
Он любил выступать на всех совещаниях, о чем бы ни шла речь. Особенно был неравнодушен к художникам, обвиняя их во всех смертных грехах, в профессиональной некомпетентности.
Почему это Борис Ефимов рисует капиталистов, министров и всяких там зарубежных деятелей во фраках, при галстуке или бантике, а своих соотечественников в пиджачках?
Или:
У Каневского все звери похожи на людей, они у него даже одеты. Что это значит?
Или:
Вот рисунки Ганфа. Ничего рисунки. Даже хорошие. Но посмотрите, сколько там штрихов? Зачем столько?
И тут вступил художник Иван Максимович Семенов:
А скажите, сколько их должно быть?
ЛЕОНИД УТЕСОВ В «КРОКОДИЛЕ
Страна готовилась отметить столетие со дня смерти Н. В. Гоголя. Крокодильим, естественно, не могли стоять в стороне от этого события. Готовился специальный номер журнала, посвященный этой дате. Планировался рассказ, чей бы, вы думали? Л. О. Утесова!
Когда Леонид Осипович узнал, что его рассказ («Письмо Гоголю») сдан в набор и будет напечатан, он сказал:
Сколько мне это будет стоить?
Что вы, Леонид Осипович, вы еще получите за рассказ гонорар.
Неужели? А я сказал жене, что мне эта затея влетит в копеечку! Значит, можно будет «зажать»!