Не пасть Бастилии. Не сядет он на пушку. Администрация театра потом потребует задействовать статиста в спектаклях современности, а там одна опасность тяжких травматизмов. То льют на сцене сталь, то дизельные ездят большегрузы, то плющит что-то восьмитониый пресс.
Да, мама, сказал Аркадий Кожа, коснувшись
мамы рукою вялой, как капустный лист. Я мямля. Тюхтя без запросов. Я бесстрастен. Я созерцатель наших достижений. Копилка фактов. Так словно быть лежачим камнем, пнем с глазами. Я так люблю вот эту нетревожность, стабильность бытия. Похожесть дней «вчера сегодня завтра». Сижу в квартире около окна, смотрю, как в гастроном привозят булки, мороженые туши, кавуны, смотрю на поливальные машины, и если вдруг да в двери позвонят, спрошу: «Кто там?» И вор уйдет, коль был за дверью вор, услышав бас мой. Вот так недорог я, а сколь полезен. Я по карману вам, а вы мне по душе. Пойду-ка, что ли, сон посозерцаю. Да если сможете, на завтра дайте рубль. С рублем пойду на двор, свое проветрю кредо, пошаркаю ногами по асфальту, брошу взгляд, но близко ни к чему не подходя. Инертен и нейтрален, как аргон, не затешусь я ни во что, не вклинюсь. Таков я. Вокруг моей вращающейся шеи воротник. Его диаметр сорок. Возьмите пятьдесят и уж начался мир: карабкание человека в люди. Все суета. Я с миром квит. Истории не липли бы ко мне, ну, а уж сам я ни во что не влипну.
Отрезание ломтя
Широк в столице свистковый ассортимент. Покупательнице предлагали: псовый охотничий рог, подманный пищик на рябчика, дудку боцманскую, дуду путевого обходчика, судейский свисток.
Но все это было явно не то, и, просто отчаявшись, молодая москвичка подошла к представителю службы ГАН, и представитель, хоть и сам острейше нуждался в свистке, отдал его женщине, ибо ей свисток был нужнее. Он был нужен ей для жизни с родною мамой. А именно: возвратившись с работы, наша землячка вешала на шею свисток вместо кулона, чтобы, спасаясь от матери, без промедления можно было свистеть на подмогу милицию.
В сочинительстве морально-этических очерков главное не отрезывать человеку путей для возврата в общество. Привлекается для этого, как прием, некая неразглашенпость, этическая секрет-чинка и вуаль, отчего герои именуются усекновенно: «инженер Я-ий», «скотобоец О-ов».
Морально-этический очеркист не допускает и мысли, что кто-то из сограждан негоден к возврату в общество. Надо только дать согражданину шанс, надо только взяться покрепче, бороться, бороться, бороться за человека и вот на некоторое время отлученный от города, отчасти даже пропащий как личность, он войдет в свой город преображенным, и впереди мотоциклисты добровольных спортивных обществ на шестах повезут его поясные портреты, и даже разразится кампания за установку мемориальной доски над воротами некоего химкомбината:
ЗДЕСЬ ПРЕОБРАЗИЛ СВОЮ НЕТРУДОВУЮ ПСИХИКУ К-ИН!
Не будет этого. К-ин не преобразит. И, нарушая каноны, во спасение тех членов общества, которыми мы дорожим, и для бесповоротной изоляции от общества чуждых ему элементов огласим фамилии полностью.
Итак, женщина со свистком молодая мать, библиотекарь Ирина Саврасова.
Л. Саврасова, ее мать пропойца.
И. Мишустин, костолом возникает эпизодически.
Теперь о людском сострадании. Много лет сострадание к девочке Ирине Саврасовой проживало в бревенчатых темных барачках:
Саврасова Ирка опять у крылечка дрогнет. Небось, мать на улицу выгнала. Небось, опять в загул шибанулась.
И верно, и уже выводила возмутительная колоратура на фоне сиплого мужского гудения различные заплачки и жалельные песни про шумение камыша, Хас Булата, про засорение волжских вод персидскими княжнами.
Истово гуляла мамаша Саврасова, начисто вымывая из мозгов самый краеугольный инстинкт инстинкт материнства.
И округа, глядя на несчастную судьбу изгоняемой из дома девочки, бормотала в запальчивом сострадании:
Сей минут лишить родительских прав такую-то мать!
Добрых людей не осталось, а то бы удочерил кто Ирку. Ведь ладная какая девулька. И умна как, умна. Нет, надо пойти заявить. Где это сей минут лежал у меня шарьф, погода сильно лютует.
Так прокатились годы. Никто никуда не пошел. То запропастится шарф, то вклинится срочное латание крыши, гоньба клопов, то многосерийные происки телевидения держат на месте.
А города растут быстрее, чем общественное сознание. И однажды в кривую улочку, сотрясая ее дизельным ревом, втиснулся механизм со стальным ядром на конце стрелы. И коммунальное сострадание переселилось из деревянных хибар в благоустроенность новых домов.
Ах, как удобно было здесь сострадать из окна пятнадцатого этажа! Какая обзорность!
И дальность видения!
Гля, Ирка Саврасова в райжилотдел хлопотать побежала. Неужто так и вселят ее с матерью в однокомнатную квартиру? Ну, не звери сидят в РЖО, войдут в положение.
Э, говорил новый наблюдатель, она уже в райисполком бежит. Видать, не вошел в положение райжилотдел. Вот грянуть бы туда всем домовым комитетом, спросить бы: а ценна ли вам, товарищи жилраспределители, судьба будущей матери, у которой зримо аж с пятнадцатого нашего этажа различается линия?