Вдруг душа возмутилась: «Не бывать тому, не допустят добры молодцы, молоком материнским вскормленные, оттого богатырской силой налитые, чтобы чванились и глумились над тобою, над Родиной-Матерью, супостаты заокеанские, гидры и чудища, но уже не заморские, а свои нечестивые вороги, народ до сумы доведшие, рать российскую загубившие»
Хорошо, что у каждого нормального человека есть вторая, постоянно настороже натура. Оторвав от холодных перил руки, та пристыдила: «Хватит причитать, ты хоть и в запасе, но всё же офицер! Что могут подумать прохожие, мол, решил пробить головой прорубь в реке и утопиться! А заговорил в какой манере? Смешно! Топай в гостиницу, успокой размагнитившуюся душу двумястами граммами, утром решишь, что делать дальше».
Внезапно пошедший снег закружил пушистыми хлопьями в причудливом танце, покрыл мою непокрытую, разгорячённую голову лёгкой шапкой, тут же изошёл паром. Смахнув влагу с головы, облегчённо вздохнул и стрелковым шагом двинулся к остановке.
В гостиничном номере нарезав сало, настоящий украинский хлеб, распечатал красивую бутылку, налил в походный стаканчик. В отсутствии другого собутыльника чокнулся с «Ельциным».
За нашу с Вами встречу, Борис Николаевич!
Придерживаясь известного правила, налил и отправил вслед первым ста граммам вторые:
За армию и флот!
По телу пробежала тёплая волна, дошла до продрогших ног. Вскоре в голове зашевелились тараканы, забегали, зашумели и, яростно зааплодировав, потребовали спеть им на сон грядущий колыбельную.
Я вам лучше стихи почитаю.
С этими словами выставил левую ногу вперёд, выкинул руку. Тряхнув чубом, задрал по-самолётному нос. Заимствованной у чтецов манерой прочистил голосовые связки, извинился, простуженным голосом прочитал по памяти:
Совета у многих просил я не раз,
Превратностей рока невольно страшась,
Быть может, гостить уж недолго мне тут,
Придётся другому оставить свой труд!
Тараканам начало гулянки понравилось, но не понравились стихи. Затопотав лапками, те встопорщили усы-антенны, громко засвистели. Подавляя мятежные настроения обезумевших насекомых, обещаю спеть родное и понятное им:
На улице Гороховой ажиотаж,
Урицкий всю ЧК вооружает,
Всё потому, что в Питер в свой гастрольный вояж,
С Одессы-мамы урки приезжают.
Неожиданно за спиной раздалось:
Хорошая песня, душевная и как раз по настроению!
Обернувшись на комплимент, смущенно оправдываюсь:
Перед сном разминаюсь! А Вас сюда вселили?
Не отвечая на вопрос, человек в штатском сел на стул. Взяв со стола бутылку, искусно маскируя ехидные нотки, заметил:
Хм, дорогой напиток.
Хотите попробовать?
Вернув «Ельцина» на место, штатский улыбнулся.
Нет, спасибо, в другой раз.
Вы уверены в другом разе?
Загадочный тип снова не ответил, что начало меня раздражать. Присев на край кровати, ядовито спросил его:
Вы работник сферы услуг или с телевидения? Если с последнего, то концертные гастроли в столице я закончил. Меня ждут в провинциях. Прощайте.
Пришелец встал, протянул руку, представился:
Виталий.
Ни
Знаю.
Ну да, узнали у администратора.
Бегло осмотрев комнату, гость тихим, ровным голосом сказал:
Николай, Вы сможете завтра подъехать к десяти часам вот на этот адрес.
Вынув из кармана
меховой куртки блокнот, тот что-то написал, показал мне.
Понял, вы из милиции, и вам нужен свидетель! Так я ничего не знаю, ничего не видел, ни о чем не слышал!
Вы
Простите, мог бы сразу догадаться, вы главарь банды, ищете киллера. Сколько заплатите?
Гость на сей раз улыбнулся более широко и дружелюбно:
Я представляю Управление кадров, где Вы сегодня довели майора до истерики.
Посоветуйте ему хвойные ванны, помогает.
Расслабившись, сказал про себя: «Фу-у! Думал, мент или посыльный от Ашотыча про должок напомнить».
Назвавшийся Виталием парень махнул рукой.
Да бог с ним, с майором! Изучите нужный район города по карте и к помощи прохожих не прибегайте.
Я вроде согласия не давал, откуда я знаю, что там ожидает? Может, хотите похитить меня и обменять на бежавшего на Украину кадровика из вашего Управления с кучей личных дел? Учтите, дома знают, где я. Будет международный скандал, и меня лично знает президент Кучма!
Гость застегнул куртку, покрыл голову симпатичной кепкой и только у двери оценил моё настроение:
Хорошо держитесь, похвально
Закрыв за гостем дверь на ключ, заметил в руках дрожь. Назвав себя слабонервным, сел на кровать, нахмурился: «Что то туману напустил кадровик. С чего он решил, что я соглашусь на его предложение, на лбу, что ли, прочитал? А может, так надо! Может, это то, что называют знаком, в которые я верю. Ладно, давай баиньки, пока тараканы снова не зашумели».
По армейской привычке быстро раздевшись, прыгнул в постель. При уличном освещении на столе заманчиво, словно приглашая угоститься, переливалась бутылочная наклейка. Показав ей дулю, повернулся к стене.
Утром бодрый, но голодный привёл себя в порядок: помассировал слегка помятую физиономию, выскоблил щетину, дважды почистил зубы. Разложив на столе карту города, поедая бутерброд, издавая горлом мычание, отдалённо напоминающее «марш Будённого», изучил район предстоящей вылазки. Проникнуть из Свердловского района во Фрунзенский можно, держа направление строго на запад. Однако такое возможно при наличии воздушного шара, которого не было под рукой, не было вертолёта, не было в Москве и воздушного метро; мой пеший маршрут пролегал по улочкам, улицам и площадям и на карте выглядел ломанной линией, в миниатюре самую малость похожей на локсодромию. После некоторых колебаний выбрал общественный транспорт.