армейский. Персональный информационно-полевой боевой комплекс, если верить инструкции, которую я там же откопал, но половина страниц истлела.»
Седой с интересом взял прибор. Тяжелый.
«Это что-то вроде «Пип-Боя» американского, о которых торговцы иногда рассказывают?» спросил он.
«Типа того, только наш, советский, с гордостью сказал Матвеич. Я его немного подшаманил, батарею от какого-то исследовательского зонда приладил, должна держать неплохо, если без фанатизма использовать. Что умеет Ну, счетчик Гейгера тут встроенный, довольно точный. Карта местности должна загружаться, если найти соответствующие модули памяти, но у меня их нет. Компас электронный. Фонарик слабенький. Радиостанция маломощная, но вряд ли вам пригодится эфир пустой, да и кто вас услышит. А вот главная фишка, из-за чего я его тебе принес, тут есть встроенный терминал для работы с довоенными электронными системами. Замки электронные вскрывать, данные с компьютеров считывать если повезет и протоколы совпадут. Я его проверил на старом сейфе в архиве открыл с третьей попытки.»
Седой присвистнул. Такая штука действительно могла оказаться бесценной.
«Инструкцию по основным функциям я тебе нацарапал, Матвеич протянул ему пару листков из ученической тетради. Разберешься, ты парень смышленый. Давай руку.»
Седой протянул левую руку, и Матвеич с помощью Ирины Петровны с трудом защелкнул массивные крепления «Луча» у него на предплечье. Прибор сел плотно, ощутимо утяжелив руку. Седой нажал одну из кнопок экран на мгновение подсветился зеленым, на нем пробежали какие-то символы на кириллице и цифры, показывающие уровень радиации 15 мкР/ч. Нормально для «Маяковской».
«Спасибо, Матвеич, искренне сказал Седой. Может, и впрямь пригодится.»
«Да уж постарайся, чтобы пригодился, вздохнул старик. И чтобы сам живой остался. На тебя вся надежда.»
Ирина Петровна подошла ближе. В руках она держала старый, потрепанный планшет с картами Москвы и области, еще довоенными.
«Вот, Седой. Все, что у нас есть из карт того района, где, предположительно, находится Курчатовский институт. Качество, сам понимаешь Но лучше, чем ничего. И вот еще.» Она протянула ему небольшой, тяжелый мешочек. В нем оказались две гранаты Ф-1, «лимонки». «Последние. Используй с умом.»
Ее голос дрогнул. «Сергей Алексей Я не буду говорить вам громких слов. Вы сами все понимаете. Ваша задача найти профессора Давыдова. Или, если это невозможно, добыть его знания, чертежи, что угодно, что поможет нам запустить или построить новый источник энергии. Это приказ. Но есть и моя личная просьба вернитесь живыми. Оба. Пожалуйста.»
Она обняла сначала Седого, потом Рыжего. В ее объятиях не было начальственной строгости, только материнская тревога и надежда.
«Мы постараемся, Ирина Пална,» глухо сказал Седой.
«Не подведем!» горячо добавил Рыжий, хотя его лицо было бледным.
Они еще раз проверили все снаряжение, уложили карты и гранаты. Рюкзаки получились тяжелыми, но не неподъемными. Каждый грамм был на счету.
Когда все было готово, Седой посмотрел на Рыжего. «Ну что, «молодая кровь», готов к своей первой настоящей прогулке по аду?»
Рыжий сглотнул, но кивнул твердо. «Готов, Седой.»
«Тогда вперед. Нас ждут великие дела.» В голосе Седого не было ни пафоса, ни иронии. Только суровая констатация факта.
Они вышли из подсобки. На платформе их уже ждала небольшая молчаливая толпа Ирина Петровна, Матвеич, Борода, тетя Поля, несколько охранников. Остальные жители станции наблюдали за ними издалека, из темноты своих убогих жилищ.
Никто не произнес ни слова. В этой тишине было больше сказано, чем в любых напутственных речах.
Седой кивнул Ирине Петровне, поправил автомат на плече и первым шагнул в темноту южного туннеля, который должен был вывести их на поверхность, к руинам мертвого города. Рыжий, помедлив секунду, последовал за ним, стараясь ступать след в след.
Две одинокие фигуры, два лучика фонарей, растворились во мраке, унося с собой последнюю надежду «Маяковской».
Глава 8: Прощание с «Маяковской»
тени остальные обитатели станции, не решавшиеся подойти ближе, но провожавшие их взглядами, полными смеси страха и отчаянной, последней надежды. Молчание было тяжелым, почти осязаемым, нарушаемое лишь редким сухим кашлем Матвеича да тихим всхлипом тети Поли.
Седой перепроверил лямки рюкзака, поправил автомат. Он не любил прощаний. Считал их пустой тратой времени и душевных сил, которых и так почти не осталось. В его прошлой жизни прощания часто означали, что кого-то видишь в последний раз. Эта привычка не прощаться надолго, а лишь коротко кивать «до встречи», въелась в него так же крепко, как пороховая гарь в старую армейскую куртку.
Ирина Петровна шагнула к нему. Ее лицо в слабом свете фонаря казалось высеченным из камня, но в уголках глаз Седой заметил предательскую влагу.
«Ну с Богом, Сергей,» тихо сказала она, и ее голос, обычно такой властный, дрогнул. «Ты знаешь, что делать. Но помни главная задача вернуться. Любой ценой, но вернуться.» Она на мгновение замолчала, потом достала из кармана своей потертой телогрейки маленький, тускло блеснувший в свете фонаря предмет. Это был старый, еще советский значок метрополитена синяя буква «М» на красном фоне. «Вот возьми. Это это от деда еще осталось. Он метро строил. Пусть пусть он тебя хранит.»