волшебной палочки избавила его от неприятных ощущений. На этом они вроде бы заселились в гостиницу и, утомлённые после долгого перелёта, завалились в постель.
На остальном, вероятнее всего, сказалась разница в часовых поясах, климате и множество разных дел. Прежде чем начать поиски пришлось разбираться с финансами и провести какое-то время в банке, затем понадобилось познакомиться с местными волшебниками и, объяснив в неторопливой беседе причины своего прибытия, попросить их о помощи. Рассчитывать на скорый результат, конечно же, не приходилось: на чужаков здесь, как, впрочем, и везде, смотрели недоверчиво и настороженно но и отчаиваться никто тоже не собирался. Гермиона отыскала в одной из газет несколько детективных агентств, и Гарри, не принимая никаких возражений, внёс в одно из них задаток за работу. После долгих разговоров, прогулок и поездок под вечер он даже не помнил, как сидел под дверью, ожидая своей очереди в душ, и укладывался в постель. Однако при всём при этом в памяти каким-то образом отложился примечательный момент с женой.
Гермиона стояла у кровати в одной лишь сорочке, тонкая материя которой очерчивала её аккуратную грудь и просвечивала единственное нижнее бельё на бёдрах. Девушка несколько колебалась, прежде чем опуститься рядом, словно бы опасаясь нападения, и Гарри, зевнув, убрал свою руку с её подушки, поудобнее устроился и закрыл глаза. Щёлкнул выключенный ночник, и тихий шелест постельного белья подсказал, что Гермиона опустилась рядом. Гарри уловил её судорожный выдох только спустя какие-то мгновения, словно до этого она не дышала и не шевелилась. А затем он ощутил её холодные ладони, взявшие его за руку, и подчинился их воле. Последним перед сном Гарри помнил, как обнимал придвинувшуюся к нему Гермиону, и что вроде бы она дрожала, несмотря на тёплое одеяло, которым они накрылись.
Что удивительно, но первым о результате сообщило детективное агентство, которому хотелось получить ещё немного средств за оперативность и точные координаты нахождения Моники и Венделла Уилкинсов. Гермиону от этой новости охватило такое страшное волнение, что она едва могла разумно мыслить и собрать свою бисерную сумочку в дорогу, то и дело что-нибудь забывала и ругала себя за это, потому Гарри пришлось её успокаивать и тащить за руку из номера, выписывать их из гостиницы, нанимать такси до вокзала, а там брать билеты на автобус. Последующие часы в дороге Гермиона прижималась к его груди, а он осторожно её обнимал и поглядывал в окно, пропускал мелькавший за стеклом пейзаж и думал, как же это, наверное, здорово снова оказаться в кругу семьи, вспоминал, как держал на ладони воскрешающий камень и смотрел на возникшие перед ним тусклые облики родителей, Сириуса и Римуса, вспоминал, как сильно ему хотелось коснуться хоть одного из них: крепко обняться с Сириусом или почувствовать ладонь матери на своей щеке
Гарри оторвался от мыслей, вдруг почувствовав, как рука Гермионы скользнула по его телу к паху. На мгновение ему показалось, что она что-то задумала, но оказалось, что девушка всего лишь уснула, утомлённая часами бездействия и тревогой, и он, тяжело выдохнув, аккуратно устроил её на своих коленях, и подложил ей под голову свернутую куртку. На этом минуты снова продолжили неторопливо ползти, а его мысли вернулись к Битве и родным, которых ему уже не увидеть. Гермиона отчего-то дернулась во сне и открыла глаза.
Всё хорошо, ты отдохни, нам ещё долго ехать, напомнил ей Гарри.
Когда она снова закрыла глаза и расслабилась, он подумал, что роднее человека у него и нет, что мама бы, наверное, тепло улыбнулась, смотри она на них сейчас. Гарри молча улыбнулся в ответ, вспоминая её чудесное лицо и изумрудные глаза, излучающие саму нежность и любовь, откинул голову на спинку сидения и задремал сам.
Во Фримантл, портовый пригород западной столицы, они добрались только к вечеру, и потому были вынуждены сперва подыскать себе место остановиться, прежде чем собираться к родителям Гермионы. Идея снять домик на побережье, что, вероятно, удивительно, пришла в голову Гарри его заворожили песчаный берег вдалеке, ласково омываемый волнами, неторопливо гуляющие парочки и шумные компании, которые нашли место отдохнуть от тягот жизни и повеселиться. Вдохновлённый всем этим он за какие-то часы разобрался со всеми формальностями и финансовыми вопросами, и к ночи они с женой сидели на краю кровати, вслушивались в шум волн и смотрели на сверкавшие на небе звёзды. В доме было тихо и темно, а Гарри казалось, что они снова очутились в школе, в месте, где всё дышит теплом и уютом, и создаётся ощущение, что нет ничего надёжнее и роднее. Он держал Гермиону за руку и наслаждался покоем и умиротворением, разливавшимися в его
груди, а потом девушка положила голову на его плечо, и он обнял её за талию.
Надеюсь, папа с мамой несильно будут на меня злиться поделилась тревогами Гермиона.
Вряд ли, они же тебя любят, мягко ответил Гарри и поцеловал её в макушку.
В этот необычайный вечер она лишь осторожно поглядывала в его сторону, скидывая вещи и надевая ночную сорочку, и даже не задрожала, когда он придвинулся ближе, нежно поцеловал её в губы и заключил в объятия. Гарри было до того хорошо, что он долго не мог заснуть, но и не шевелился, не желая будить Гермиону, а когда всё-таки погрузился в сон, то ему виделся безликий крепко сложенный человек в тёмном костюме, державший её за руку.