Тот же Рон, на которого когда-то не так сильно распространялась угроза, исходящая от Волан-де-Морта и его приспешников, не мог бы похвастаться, что бывал в этом доме хоть раз. Казалось, сама тема, какая она, жизнь Гермионы Грейнджер вне Хогвартса и «Норы», была никому недоступной. А теперь подруга грустила по вполне понятной причине, а Гарри думалось, будто она не просто доверилась ему и впустила в свой дом, а открыла перед ним свою жизнь, самые сокровенные её уголки. Он мог теперь представить, как она годы назад сидела за письменным столом у окна и строчила ему или Рону письмо, как очередная книжка лежала на её коленях, когда она устраивалась в кресле, или как её глаза с тоской следили за сменой солнца и луны во время летних каникул. Если за эти минуты она не произнесла ни слова, то они ему больше и не требовались, чтобы её понимать.
Мы обязательно найдем твоих родителей и вернём их домой, воодушевлённо сказал Гарри и взял её за руку.
Гермиона
повернула к нему голову и грустно улыбнулась, как будто посчитав, что он пытается её всего лишь утешить, а не заверить в своей готовности отправиться с ней и помочь.
Гарри, тебе вовсе не обязательно...
Не пытайся меня отговорить, решительно возразил он, я не оставлю тебя с этим одну, и вообще это самое малое, что я могу для тебя сделать.
Спасибо, сказала она дрогнувшим голосом, едва сдерживая подступающие слёзы. Гарри, я Я так по ним скучаю...
Гарри притянул её к себе и обнял. Они так и лежали в полумраке, тесно прижавшись друг к другу. Гермиона плакала на его груди, выпуская из себя накопленную за время войны и разлуки горечь, а Гарри поглаживал её по спине и уверял, что всё будет хорошо. Немногим погодя девушка успокоилась, плечи её расслабились, руки перестали цепляться в рубашку парня, и она уснула в его объятиях, а он бодрствовал, переполняемый множеством чувств, до светлеющей полосы на горизонте, пока и сам не погрузился в сон.
Ему виделся ночной Хогсмид и недавний трактир. Гермиона упрашивала его за столом помочь, уверяла, что так всем будет лучше, и Гарри сдался. Та самая ведьмочка в темном платье со светлым передником неохотно выдала им ключ от комнаты наверху. Там было прибрано и очень уютно, по центру стояла двуспальная кровать. Гермиона сбросила с себя одежду и осталась перед Гарри нагой. Они целовались, обнимали друг друга, прежде чем он лёг на неё, а потом что-то переменилось. Гермиона отвернула от него голову, и по её щеке покатилась сперва одна, затем вторая, третья слеза.
Что с тобой? спросил он.
Надо проверить, безжизненно ответила она, выбираясь из-под него, накинула на себя только рубашку и выскочила за дверь.
Раздался характерный хлопок трансгрессии. Гарри вздрогнул и тотчас пробудился. Гермиона лежала совсем рядом и смотрела в его лицо.
Всё хорошо? заботливо спросила она. Ты какой-то встревоженный. Видел плохой сон?
Да вроде того, неуверенно ответил Гарри, не в силах отвести от неё глаз.
До этой минуты если его и волновал вопрос их близости, то уж точно не в том ключе, что в прошедшую ночь. Гермиона ему открылась, готова была отдаться, если бы он настоял в Хогсмиде или же в доме её родителей, но его внезапно встревожил другой, куда более важный вопрос. Завершение их судьбоносного брака ещё не означало, что жена захочет с ним после этого остаться.
Ты как будто хочешь что-то сказать, но не решаешься, проницательно подметила она, нарушая возникшее молчание.
Да, хочу, согласился он, ты Ты такая красивая. Жалею, что не говорил тебе этого раньше.
Гермиона недоуменно нахмурилась, то ли не понимая, что на него вдруг нашло это сказать, то ли не веря тому, что это правда.
Очень красивая, убеждённо повторил Гарри, убрал несколько прядок волос от её лица и ласково провёл по её щеке согнутым пальцем, словно бы подчеркивая этим жестом милые ему черты.
В тот же миг он ощутил ладонь девушки на своей спине, и она сама потянулась навстречу. Их губы вновь слились в поцелуе. Девичья рука скользнула выше, и её пальцы очутились в его непослушных волосах. К Гарри вернулось блаженство позапрошлого дня, только теперь оно продолжалось, как и их поцелуй, и множилось за счёт новых ощущений. Их языки соприкоснулись, ближе знакомясь друг с другом, рука парня неторопливо опустилась с девичьей талии на бедро, вызывая ощутимый трепет, и замерла, позволяя к ней привыкнуть.
Так мы ещё долго в аэропорт будем собираться, тяжело дыша, сказала Гермиона.
Гарри молча улыбнулся, обрадованный тем, что оказался наконец включён в поездку без лишних сомнений и отговорок, и первым поднялся с кровати.
8. Отцы и дети
Гарри смутно помнил последние несколько дней, полных всяких забот и тревог. Они с Гермионой провели какое-то время в аэропорту, ожидая своего рейса, а потом этот самый рейс из Лондона в Австралию занял двадцать с чем-то часов. Если поначалу возникло очень много новых волнующих впечатлений от самого взлёта, завораживающего вида облаков за стеклом иллюминатора, тепла и комфорта, которые вряд ли можно испытать, сидя на метле, то потом всё это приелось, и начались трудности с перемещением по салону. Ни стюардесса, ни ещё несколько пассажиров не могли взять в толк, почему Гарри с Гермионой всегда отлучались по нужде вместе, и пришлось просить прощения у Мерлина, и несколько раз прикладывать эту компанию «конфундусом» во избежание ненужных вопросов и внимания. А при посадке у Гарри и вовсе заложило уши, и он не мог ни прочитать по губам Гермионы, что она твердит, ни понять её язык жестов. Благо, что девушка обладала обширным количеством знаний и взмахом