Но ведь вы, Степан Федорович, склонны считать Уильяма Эдмонсона непричастным к этому делу, напомнил Гаев.
Это чувство подсознательное, а факты говорят другое. Поехали. Выясним этот вопрос, посоветуемся с полковником, сказал Никитин. А завтра утром посмотрим, что делается на проселочных дорогах, идущих в сторону от Киевского шоссе.
Почему вы считаете, что след нужно искать на проселке? с интересом спросил Гаев.
По трем причинам, в раздумье ответил Никитин. Во-первых, им понадобилась машина, стало быть, их встреча была где-то далеко в стороне от железной дороги. Машина улика, уничтожить эту улику трудно, и все-таки они воспользовались машиной. Этот риск был вызван острой необходимостью. Причина вторая: машина в плохом состоянии и без номера. На магистральных дорогах «Олимпию» могли остановить работники ОРУДа и проверить документы, это не входило в планы водителя. Даже перегоняя машину с Киевского на Звенигородское шоссе, водитель, как видишь, не воспользовался для этого лучшим и наиболее кратким маршрутом через центр, а повел машину трудным, окружным путем. И, наконец, третья причина цепи на задних колесах. Езда по скверным, проселочным дорогам вынудила водителя надеть цепи, несмотря на то что цепи на колесах подчеркивают след машины.
Это мне понятно, остается неясным одно: как опытный и, видимо, неглупый враг, тщательно уничтожив свои следы, оставил такую существенную улику, как сигарета «Фатум»? спросил Гаев.
Я повторяю тебе то, что мне много раз говорил полковник: «Если бы враг никогда не ошибался, он был бы неуловим». Сигарета выпала из кармана и, провалившись между сиденьем и спинкой, прилипла снизу к деревянному бруску подушки, объяснил Никитин.
Они развернулись, вновь повторили весь маршрут «Олимпии», но уже в том направлении, в котором она прошла вчера рано утром, и через полчаса сидели в свободном номере гостиницы «Метрополь», где их принял дежурный администратор.
На вопрос, интересующий Никитина, администратор сообщил:
Уильям Эдмонсон после четырехдневного отсутствия появился вчера в семь часов пятнадцать минут утра и потребовал ключ от своего номера. У Эдмонсона был вид усталого человека, пробывшего длительное время в дороге. Журналист ушел к себе в номер, а через некоторое время позвонил и попросил горничную сдать в чистку его пальто. Пальто я видел, оно сильно пахло бензином. Я думаю, что Эдмонсон пытался бензином вычистить жирное пятно.
Скажите, а почему вы так точно определяете время появления Эдмонсона? спросил Никитин.
Потому что, расписываясь в получении телеграммы, я посмотрел на часы и проставил время как раз в то мгновение, когда Эдмонсон обратился ко мне за ключом от комнаты.
Здесь было над чем подумать: Эдмонсон единственный человек, с которым общался в Москве Гонзалес. В день исчезновения коммерсанта исчез и Уильям Эдмонсон. Сигареты «Фатум» курит Эдмонсон и этой же марки сигарета обнаружена в «Олимпии». Наконец, машину водитель бросил у кладбища между четырьмя и шестью часами утра. А Эдмонсон возвращается в гостиницу в семь пятнадцать утра с масляным пятном и следами бензина на пальто.
Улики были явно против Уильяма Эдмонсона.
13 СОН
Прямо перед ним на листке настольного календаря было написано:
Маша
Андрей Дмитриевич был в полной уверенности, что дочь пошла на концерт вместе с Любой.
Да, Любаша, я тебя слушаю, ответил он, не скрывая своего удивления.
Моя Красуля дома? спросила девушка.
Нет, Любушка, твоей Красули дома нет, она в консерватории на концерте.
А вы, Андрей Дмитриевич, заняты? К вам можно подняться? Очень нужно. Я говорю снизу, из вестибюля.
Было жаль этого вечера, работа отлично шла, поэтому, немного помедлив с ответом, Крылов сказал:
Хорошо, Люба, поднимайся, и положил трубку. Он едва успел собрать листки рукописи, как у входной двери раздался звонок.
Впустив Любу и помогая ей снять шубку, Крылов спросил:
Почему ты называешь дочку Красулей? По-моему, это звучит нехорошо, я бы сказал, иронически.
За душевную ее красоту, Андрей Дмитриевич, ответила девушка и покраснела.
Душевная красота человека, Люба, скромность. Она в ярлыке не нуждается. Красуля, еще раз повторил он и усмехнулся. Точно кличка коровы или козы!
Хорошо, Андрей Дмитриевич, больше не буду, сказала Люба и покраснела еще больше.
Проходи, садись, пригласив девушку в кабинет, сказал Крылов и добавил: Чаю согреть, а? С мороза?
Нет, спасибо. Я к вам по делу.
Стакан чаю делу не помеха, ну как хочешь.
Наступила томительная, неловкая пауза. Люба долго водила пальцем по ручке кресла, насупив брови и так сосредоточенно, словно только за этим и пришла, затем, собравшись с силами, сказала:
Я к вам, Андрей Дмитриевич, насчет Маши
У Крылова беспокойно дрогнуло сердце, но, ничем не выдавая своего волнения, он спросил:
Плохо сдает зачеты?
Нет, она сдает лучше всех. Я была у секретаря комсомольского комитета, мы посоветовались, и он поручил мне побеседовать с вами. Машенька влюбилась, вдруг неожиданно сказала она. Вы знаете, Андрей Дмитриевич, какая она, если чем увлечена, она вся тут, целиком, без остатка, словно одержимая.