Личное дело техник-лейтенанта Левыкина было отправлено с этой почтой? спросил Данченко.
Да, с этой.
Вам не удалось определить, сколько времени старшина Храмцов был без сознания?
Около двух часов
Посмотрите, что за эти два часа успел сделать «грабитель» с делом Левыкина, сказал Данченко, подвигая к Бессонову папку.
Увидев на анкете Левыкина фотографию, Бессонов вскинул глаза на Данченко, затем вытащил из вклеенного конверта еще две фотографии, сверил их с первой и, увидев на обороте гербовые печати, растерянно произнес:
Этого не может быть!..
Полковник взял со стола снимок головы трупа и, положив перед майором, с горечью сказал:
Все может быть.
Постучав, вошел дежурный с большим прямоугольным стендом в руках, по указанию полковника поставил его на стулья, прислонив к стене, и ушел.
На Доске почета была фотография техник-лейтенанта Левыкина размером восемнадцать на двадцать четыре. Он был сфотографирован в фас с улыбкой и по-мальчишечьи торчащим вихром. Наклеенная на картон с косым срезом, фотография была по углам прибита к щиту мебельными гвоздями. Перочинным ножом Данченко легко снял портрет и положил в портфель.
Товарищ майор, я хотел бы иметь копию акта по делу об «ограблении» экспедитора спецсвязи Храмцова, сказал Данченко.
Когда вы уезжаете? спросил Бессонов.
Сегодня вечером я должен быть в Москве. ответил Данченко.
Бессонов молча вышел из кабинета.
Вся эта история его так огорошила, что теперь он не скоро придет в норму, как бы оправдывая его состояние, сказал полковник.
Уже через полчаса Данченко выехал в Мурманск, а в шесть часов вечера со Внуковского аэродрома подъезжал к Москве.
Получив телеграмму из Мурманска от Жилина, кандидат медицинских наук Клубицкий, врач Чесноков и несколько сотрудников института поджидали Данченко, который явился с опозданием на целый час.
Клубицкий принял Данченко у себя в кабинете в своей привычной позе, обхватив руками колено. Он откинулся на спинку кресла и выжидательно посмотрел на капитана.
Они отлично понимали друг друга за несколько часов надо было осуществить экспертизу, требующую в нормальных условиях нескольких дней упорного труда. Выражение лица Клубицкого не предвещало ничего доброго. Широкие, слегка нависающие брови, острый взгляд светло-карих глаз, мясистый нос с нервными подвижными ноздрями, седеющая, подстриженная бородка, усы и вся эта поза делали его похожим на Пана мифического бога лесов. Данченко отлично знал неспокойный нрав Клубицкого, его самолюбивый, обидчивый характер и, глядя на него, рассчитывал: «На какой кривой надо подъехать, чтобы Клубицкий сделал экспертизу в небывало короткий срок?»
А Клубицкий смотрел на Данченко, на прищуренный с хитринкой взгляд его серых глаз и думал: «У человека просыпается совесть, хочет заставить меня проработать ночь и стесняется сказать об этом». Все обстоятельства дела ему были известны от Чеснокова. Словоохотливый доктор рассказал все, что знал, и даже то, о чем только догадывался. Не выдержав, Клубицкий по-юношески заразительно рассмеялся и сказал:
Ну ладно, товарищ капитан, фотографии привезли?
Привез, вздохнул с облегчением Данченко и достал из портфеля фотографии. Но, Георгий Николаевич
Понимаю, перебил его Клубицкий. Выстрелить экспертизу за полчаса?!
Ну не за полчаса, к утру хотя бы, умоляюще сказал Данченко и протянул Клубицкому фотографии.
Перебирая фотографии, Клубицкий давал им профессиональную оценку:
Профиль хорошо, очень выгодно для наложения, улыбка отлично, резцы верхних зубов характерны, это облегчит экспертизу, и, захватив снимки, он направился к двери, вернулся и, прощаясь с Данченко, сказал: Идите спать. Оставьте
свой телефон. Я разбужу вас, как только экспертиза будет закончена.
Данченко поехал в гостиницу «Москва». Ему повезло он быстро получил комнату. Позвонив в институт, капитан сообщил Клубицкому номер телефона, разделся, лег в постель, забыв выключить радиодинамик, и под звуки «легкой музыки» уснул богатырским сном.
XXII «ДУШЕВНЫЙ ЧЕЛОВЕК»
Пять часов утра, товарищ капитан, надо бы и честь знать.
Утро было чудесное, ясное, чистое. Садовое кольцо, стиснутое в этом месте каменными громадами домов, в обычное время дня ревело, точно полноводная река на каменистых порогах. А сейчас здесь было тихо и торжественно, как перед парадом на Красной площади.
Данченко улыбнулся, ему не хотелось ссориться, и он примиряюще сказал:
Приспичит, так встанешь и с ночи. Тут на мое имя должен быть оставлен пакет.
Как, извиняюсь, ваша фамилия?
Данченко, Максим Фадеевич.
Как же, Георгий Николаевич оставляли, сейчас принесу. Он было пошел к двери, затем вернулся и спросил: У вас, извиняюсь, документик имеется?
Имеется, в тон ему ответил Данченко и показал удостоверение.
Вахтер надел большие роговые очки, отчего стал похож на сановника, ознакомился с документом, вернул его владельцу, ушел и почти тотчас вернулся с пакетом и заготовленной заранее распиской.
По пути на вокзал, сидя в такси, Данченко вскрыл пакет и, пропустив всю вводную часть, прочел третий раздел акта экспертизы:
«ИССЛЕДОВАНИЕ:
На одной из фотографий, сделанных с гр. Левыкина П. И., он зафиксирован с улыбкой, обнажающей верхние зубы. Можно различить, что левый средний резец выдается вперед и поставлен несколько ниже, чем соседние с ним зубы.