Навстречу Данченко поднялся высокий, уже немолодой плотный человек. Не торопясь, он внимательно просмотрел документы и, возвращая их, сказал:
Чем могу быть полезен?
Техник-лейтенант Левыкин Павел Ильич служил в вашем полку? спросил Данченко, доставая из портфеля папку личного дела.
Левыкин служил техником в третьей эскадрилье в экипаже командира второго звена старшего лейтенанта Бурмистрова, ответил полковник, не скрывая своей настороженности.
У меня здесь несколько фотографий. Извините, если ошибся, я в лицо Левыкина не знаю, сказал Данченко, протягивая полковнику фотографию. Это он?
Полковник взял фотографию, посмотрел и тотчас вернул ее, сказав:
Ничего похожего.
Вы в этом уверены? настаивал Данченко.
Почувствовав его волнение, полковник снова взял фотографию, зачем-то включил настольную лампу, хотя в комнате было и без того светло, долго рассматривал изображение «Левыкина» и с раздражением бросил:
Да что вы, товарищ капитан! Я Левыкина не знаю, что ли? и, позвонив, сказал вошедшему дежурному: Пошлите посыльного в комнату политпросветработы, там стоит прошлогодняя Доска почета офицеров отличников боевой и технической подготовки. Пусть принесет срочно сюда! И вызовите ко мне начальника особого отдела майора Бессонова и командира роты связи капитана Шишко!
Повторив приказание, дежурный вышел из кабинета.
Все больше и больше волнуясь, Данченко достал из портфеля фотографию головы неизвестного, обнаруженного в озере невдалеке от станции Малые Реболы.
Скажите начал было он, но, постучав, вошел невысокого роста, удивительно молодой для своего звания капитан:
Товарищ полковник, командир роты связи капитан Шишко по вашему приказанию прибыл!
Знакомьтесь, представил вошедшего полковник. Федор Шишко, офицеры зовут его не Федор, а «Федик» за страсть к фотографии. Вот, товарищ капитан уверяет меня, что на этой фотографии изображен техник Левыкин, сказал полковник, показывая снимок.
Капитан Шишко посмотрел на фотографию, улыбнулся и сказал:
Что вы, товарищ капитан, у меня портретов Павла Левыкина больше десятка. Хотите, принесу? Они здесь, в лаборатории, и, получив разрешение полковника, Шишко вышел.
Этот человек вам не знаком? спросил Данченко, протягивая командиру полка фотографию головы трупа.
Скептически улыбаясь, полковник взял фотографию и поднес ее близко к лампе. Улыбка сбежала с его лица, он внимательно посмотрел на Данченко, затем вновь на фотографию и. спросил:
Что с ним?
С кем?
С Левыкиным?
А вы не ошибаетесь, здесь действительно изображен Левыкин?
Нет, я не ошибаюсь. Это Левыкин
Постучав, вошел капитан Шишко и положил перед Данченко стопку фотографий. Быстро перевернув лицом вниз лежащий на столе снимок головы трупа, он взял принесенные капитаном фотографии и стал внимательно их рассматривать. Сомнений быть не могло на станции Малые Реболы был убит техник-лейтенант Левыкин.
Я могу взять с собой все эти фотографии? спросил Данченко.
Если это нужно, пожалуйста. У меня остались негативы, и я могу сделать другие отпечатки.
Наступила неловкая пауза. Чувствуя, что он здесь лишний, Шишко обратился к полковнику:
Разрешите идти?
Идите, товарищ капитан, отпустил его полковник.
Шишко вышел. Но почти в ту же минуту, постучав, вошел майор Бессонов, человек лет сорока, со следами сильных ожогов на лице. Полковник представил их друг другу; майор сел напротив и, скользнув взглядом по фотографиям в руке Данченко, сказал:
Слушаю вас, товарищ капитан.
Меня интересует, товарищ майор, не было ли в вашем отделе каких-нибудь происшествий при упаковке и отправке почты между четвертым и двенадцатым числом января месяца этого года? спросил Данченко.
Майор покраснел, шрамы от ожогов на его лице стали еще бледнее. Вынув пачку «Беломора», он достал папиросу, не спеша размял ее и, не найдя в карманах спичек, положил в пепельницу.
Происшествие было, сказал он и повторил: К сожалению, было. В субботу восьмого января экспедитор спецсвязи старшина сверхсрочной службы Храмцов вез почту на железнодорожную станцию. В Тайбольском лесу экспедитора и сидящего за рулем солдата с такой силой сбросило с мотоцикла, что они потеряли сознание. Когда Храмцов и водитель пришли в себя, вечерело. Ручные часы Храмцова были похищены, и определить точно, сколько они пробыли без сознания, Храмцов не мог. При свете фары он проверил почту:
прошивка пакетов и сургучные печати были целы. Мотоцикл также не пострадал. Храмцов принял решение доставить почту на вокзал в отделение спецсвязи. Сотрудники спецсвязи, как вы знаете, при приемке тщательно проверяют все пакеты, однако почта была принята без замечаний. Кроме часов, у Храмцова похитили двести рублей денег, авторучку и меховые кожаные перчатки. Впоследствии я выезжал на место и проверил показания Храмцова и водителя. На стволах деревьев по обе стороны дороги я обнаружил следы от веревки и отпечатки на снегу ног, обутых в галоши. На расстоянии пятнадцати метров в кустах я нашел две маски, еще сильно пахнувшие хлороформом. В связи со случившимся я запросил всех адресатов, но претензий не было. Акт о нападении на экспедитора спецсвязи был составлен мною и представителем линейной милиции. Копия имеется у меня в отделе.