Снова помолчали. И опять первым нарушил тишину Коваль.
Не кажется ли вам, неожиданно спросил он, глядя на Петрова в упор, что в истории убийства вашей супруги немало еще белых пятен?
Не понимаю вас, медленно проговорил Петров. По-моему, все ясно. И вам, и прокуратуре, и суду. Я был на процессе и слышал все убедительные уточнения.
А знаете, доверительно произнес Коваль, именно сейчас становится мне кое-что непонятно.
Что именно?
Пока еще трудно сказать
Простите, но странно слышать это от человека, который вел расследование.
Коваль увидел, как сжались губы у Петрова.
Да, конечно, странно, согласился подполковник, а все же это именно так
Могу лишь выразить вам сочувствие.
Гм, Коваль невесело усмехнулся. Мне или нам с вами?
Петров пожал плечами, мол, а мне-то какое дело до этого?
Скажите, пожалуйста, кто, кроме вас, Нины Андреевны и, конечно, Сосновского, знал эту картину? спросил Коваль.
Управляющий не сразу нашелся.
То есть как это «знал»? переспросил он.
Кто видел?
Не знаю, немного растерянно признался Петров.
Случайный человек мог видеть?
Возможно, кто-нибудь из местных жителей и заходил. Не помню сейчас И неожиданно Петров исподлобья глянул на подполковника. Сотни людей ее видели, а то и тысячи! Ведь в прошлом году она на выставке висела! многозначительно произнес он. Много народу видело А почему это вас интересует?..
Да так неопределенно вздохнул Коваль. Кстати, Нина Андреевна была хорошей хозяйкой?
Очень!
Но немного неряшливой?
Это в каком же смысле?
В обычном, бытовом, чистота в квартире, уборка, личная опрятность Есть женщины, которые дома всегда в затрапезном виде, а другие в шелковых платьях полы моют
Такой, как Нина, не было и не будет, горько вздохнул Петров. И бережлива была, и аккуратна, в доме каждая вещь сверкала, как новенькая Это вы, опять-таки горько усмехнулся он, потому спрашиваете, что теперь у меня такой беспорядок? Понимаю
Да, трудно вам сейчас
Петров наклонил голову, помолчал, потом спросил:
Он еще живой?..
Подполковник не ответил.
Приговор приведен в исполнение? повторил свой вопрос Петров.
Это не сразу делается, неопределенно заметил Коваль.
Прошло уже шесть дней после вынесения приговора.
Сосновский подал кассационную жалобу в Верховный суд. Он имеет на это право.
Слишком много прав даете убийцам! воскликнул управляющий.
Право защищать жизнь, доказывать свою невиновность вплоть до обращения в Президиум Верховного Совета гарантируется законом. Это и вам не мешало бы знать, Иван Васильевич, сказал Коваль. Неужели вы не знаете этих юридических азов?
А зачем они мне? У меня другая специальность.
Коваль подумал: зачем же тогда Петров выписывает юридический журнал?
Основы законодательства должен знать
каждый гражданин, продолжал подполковник. Из-за незнания их происходит множество правонарушений. Ну, а вам как руководителю учреждения, наверно, и хорошо бы некоторые нюансы изучить. Особенно по вопросам трудового законодательства.
Для этого юриста держу на полной ставке.
Тем не менее, у вас в тресте были нарушения: отмена выходных, незаконные увольнения сотрудников, которых восстанавливал суд.
Я забочусь об интересах государства, а не частных лиц.
А государство-то, Иван Васильевич, из этих самых частных лиц и состоит! И вряд ли полезно достижение производственных успехов за счет моральных потерь и нарушений закона парировал Коваль. Что касается кассационных жалоб, то Верховный суд рассматривает их в сжатые сроки. В отношении же Сосновского, по-моему, торопиться не следует. Привести приговор в исполнение никогда не поздно
Я не мстителен. Вы должны понять меня, товарищ Коваль, по-человечески. Можно ли спокойно жить, зная, что такой изверг, как Сосновский, дышит тем же воздухом, что и мы с вами!.. Неужели вы можете иначе к этому относиться?!
Я вас понимаю, ответил подполковник. Потом, чуть прищурясь, словно желая получше рассмотреть собеседника, неожиданно спросил четко и твердо: А что, если вашу жену убил не Сосновский?..
13
Но однажды в воскресный полдень, работая в мастерской, художник увидел Нину с мужем в своем дворе.
Он растерялся и в первую минуту не знал, что делать: бросился в комнату, к шкафу, чтобы переодеться, потом, сообразив, что не успеет, схватил расческу, чтобы хоть немного привести в порядок свои взлохмаченные волосы.
Петровым картины Сосновского понравились. Нина, не скрывая своего восхищения, переходила от одного полотна к другому, и Сосновский не сводил с нее глаз. Управляющий сперва молча слушал объяснения художника, и по непроницаемому выражению лица трудно было судить о его отношении к творчеству соседа. Но Сосновскому с лихвой хватало восхищения Нины, и у него даже исчезла возникшая в первые минуты неловкость, вызванная тем, что одет он был в мятые и испачканные краской брюки и в такую же рубашку без пуговиц, вместо которых торчали английские булавки.
Картину «На опушке» Сосновский показал в последнюю очередь. Нина зарделась, узнав себя и, быть может, вспомнив тот день, когда гуляла по лесу. Глаза ее блестели. Она подтянулась, выпрямилась, словно и сейчас поднимала над головой трепещущую на ветру косынку.