Это возмутительно! гневно воскликнул я. Гувернантки уже в открытую пялились на нас.
Да, и еще, сказал Монтегю, словно припомнив что-то. На подошве вашей правой туфли остались следы крови. Я заметил это, когда вы скрестили ноги.
Я вскочил со скамейки и быстро осмотрелся. Совсем недалеко от нас сидела Фрида, все так же, словно в трансе, уставившись взглядом в землю. Видела ли она ту безнадежную ситуацию, в которой я оказался?
Ватсон, позвал он кого-то совершенно иным тоном. Мне кажется, наступил ваш черед. Поднимите его свернутую газету. И будьте осторожны там нож.
Тот самый доктор, который до сих пор безмятежно стоял под одним из деревьев, двинулся к нам, и в его ладони внезапно появился старый, но от того не менее опасный армейский пистолет. Он прикрывал его своей черной сумкой так, что оружие было видно только Монтегю и мне.
Стойте спокойно, сказал Монтегю. Мой друг-медик давно не практиковался по части стрельбы, а спусковой крючок у этой штуки очень чувствительный. Несчастные случаи нам сейчас ни к чему. А вот и констебли! сказал он, подзывая приближающихся полицейских. И, как всегда, вовремя. Здесь есть кое-кто, кого ваше начальство очень хотело бы видеть. И кто знает может быть, кого-то из вас ждет повышение по службе?
Дьявол! сплюнул я в сердцах. Ты такой же Сэмюэл Монтегю, как я марсианин. Ты Шерлок Холмс!
Когда констебли с обеих сторон взяли меня за руки, он поднялся, стукнув шутливо каблуками друг о друга, и поклонился.
Кстати, сказал он полицейским, дама на второй скамеечке миссис Барнетт. Инспектор Грегсон будет перед вами в неоплатном долгу, если вы упомянете о странной формы серебряном ключике, который наверняка найдете в ее сумочке.
Обращаясь к доктору, он произнес:
Пойдемте, Ватсон. Сегодня в «Гэйети» выступает несравненная Эвелин Лэй, и у нас как раз хватит времени на то, чтобы подкрепиться ростбифом в ресторанчике «У Симпсона». Театральное искусство не всегда получает заслуженно энергичные аплодисменты.
Когда меня уводили, я не сдержался и бросил через плечо:
Однако что же вы будете делать, Холмс, когда поймаете последнего преступника в Лондоне? Чем тогда можно будет оправдать ваши бесконечные переодевания и грим? Кем вы станете без чужого обличья?
Признаюсь, ярость вывела меня из равновесия. Когда мы проходили мимо Фриды, то она, бедная, дорогая, такая слабая Фрида, с розоватыми о чем мы уже говорили зубками, даже не подняла глаз, чтобы взглянуть на меня.
Элементарно, услышал я ответ Холмса, когда мы шли по усаженной деревьями аллее в сторону железных ворот. Всё элементарно, дружище. Я уже присмотрел себе коттедж в Сент-Мэри-Мид .
Последняя официальная запись о жизни Холмса рассказ «Его прощальный поклон», опубликованный в 1917 году в сборнике под тем же названием. Рассказ повествует о военной службе Холмса в роли агента под прикрытием и написан неизвестным автором (хотя вышел он под именем сэра Артура Конан Дойла).
Евгений Войскунский, Исай Лукодьянов На перекрестках времени
1. ИЗ НЕОПУБЛИКОВАННЫХ ЗАПИСОК ДОКТОРА ВАТСОНА
В этот теплый августовский день 1911 года моя жена уехала на двое суток в Кройдон, к тетке, и я намеревался съездить в Кобем навестить Холмса. Я собирался в дорогу, когда зазвонил недавно установленный в моем кабинете телефонический аппарат: сэр Артур, соединившись со мной, предложил позавтракать в клубе Королевского хирургического общества, и я решил несколько
изменить свои планы.
За завтраком мы поговорили немного о животном магнетизме, затем о Балканах, слегка коснулись загадочной истории с «Джокондой», которую месяц назад дерзко похитили из Лувра.
Интересно, что думает об этом похищении мистер Холмс? спросил сэр Артур, когда мы, окончив завтрак, сидели за портвейном.
Надо сказать, что эти замечательные люди по странному стечению обстоятельств никогда не видели друг друга. Сэр Артур знал Холмса только по моим рассказам, которые он с присущим ему искусством сделал известными всему миру.
Именно в этот момент Холмс подошел к нашему столику.
Как поживаете, Ватсон? спросил он.
Как вы нашли меня? изумился я. Ведь я редко бываю здесь, особенно в это время дня.
Очень просто. Я побывал у вас в Кенсингтоне. Пока экономка объясняла мне, что ваша жена уехала в Кройдон, а вы ушли после телефонного звонка, который каждый раз пугает ее, и не сказали куда, я осмотрел ваш кабинет. И сразу понял, что вы собирались ко мне: железнодорожное расписание было раскрыто, поезд 12:30 на Рочестер отчеркнут ногтем старая скверная привычка. А в Кобем можно попасть только через Рочестер. Зубная щетка на необычном месте свидетельствовала о поездке с ночевкой, а фунтовый пакет моего любимого табака от Бредли свидетельствовал о том, что вы не забыли моих вкусов, так как сами вы не любите этот табак. Но вас вызвали по телефону не к пациенту, потому что ваш медицинский саквояж лежал на месте, а стетоскоп на столе. Наконец, членский билет Хирургического общества, который всегда лежит в терракотовой корзиночке, отсутствовал. Судя по газетам, утреннего заседания Общества сегодня нет. Сопоставив это с временем дня, я понял, что вас пригласили на завтрак в клубе Общества вот и все. Не представите ли вы меня своему приятелю, Ватсон?