Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
и я приду, куда ты хочешь, и мы испытаем свою судьбу. Такое послание [наш] храбрый командующий дал нам. Пошли же теперь ответ, который считаешь нужным.
Тогда, преисполненный спокойствия и достоинства, не поддавшись гневу против врага, командующий ответил: Мне нечего ответить этому противнику-дикарю. Дни уже сочтены, в течение которых я заставлю послание вашего жестокого тирана принести свои плоды. Свой собственный ответ я дам позже. Так ответил он и приказал заключить послов под стражу, пока он готовился к своим славным делам. Кто мог бы надеяться, что тем людям оставался шанс на спасение? Как велико было терпение того могучего вождя, как велики его чувство долга и способность повелевать! Сердца варваров надулись и возгорелись от сумасшедшей ярости, но он выказал снисходительность и управлял своими действиями с латинским достоинством. Он не имел желания отомстить гордецам, убив их немедленно, но желал вместо этого спасти угнетенных и возвысить униженных. Римская честь проявилась так, и всегда она такой останется. Она сохраняет плененных и обещает им избавление от своего гнева.
Когда Венера взошла над океанскими водами и принесла с собой огонь, освещающий землю красным светом своих лучей , командующий приказал снести лагерь и отдал фалангам приказ выступать сомкнутым строем. Скорбным порывом прозвучал сигнал жестокой трубы, извергающей песни смерти из своего медного чрева, и изгнал сладкий сон из груди воинов. Под крики ожил и зашевелился их лагерь, отчего в их союзников вселилась уверенность, а товарищи подбодрились. Их слуги собрали палатки, прежде прикрепленные [кольями] к земле, вывели лошадей в изукрашенных сбруях из их высоких стойл, собрали копья. Но когда боевая линия начала в порядке выступать и воздвигла своих победоносных орлов, сам командующий, с сердцем, преисполненным благожелательной заботы, занялся расстановкой подразделений, собрал начальников и начал давать им увещевания и наставления: О, римские войска, твердая надежда нашего государства, вы, украсившие мир своей отвагой, наше величайшее утешение, верный бастион империи и награда нашим испытаниям, вы должны знать, сколько доверия можем мы оказать этому народу. Так дайте мне напомнить [вам] об их предательстве, их обмане и вероломстве, подсказать [вам], чего стоит бояться и открыть, что нам надо исполнить. Упорная битва с этими людьми никогда не обходилась без злого обмана. Нет, передняя линия мавров всегда выигрывала войну посредством предательства, залегая в засаде, уверенная в своем припрятанном оружии. Лишь на обмане покоится сила массилов и заставляет их сражаться, подобно трусам, пока камни на пиках гор и реки с их крутыми берегами предоставляют им место для вылазки; во всех местах, где растет зеленая олива, образуя рощи, или дуб с его покрытой густой листвой верхушкой и могучими ветвями, они пользуются ими, чтобы прятаться в засаде. Подобные уловки мавр сочетает с битвой так, что, нападая на ничего не подозревающего противника, устрашает его и сокрушает, приведя в смятение, полагаясь на свою численность, [особенности] местности и тренированных коней. Его следующая хитрая задумка послать одиночного воина на открытую равнину спровоцировать битву; потом тот бежит при виде врага, увеличивая тем самым число своих преследователей. Скачет быстро, потрясает копьем с железным наконечником, порой замедляет ход коня и пускает его кругами. Когда противник нападает, [вражеский всадник] быстро и искусно скачет прочь, [а при преследовании] стройность конного подразделения нарушается, и тогда преследователи, чувствуя себя победителями, все более рассеиваются в беспорядке по полям. Отнюдь не воин, мазак затевает схватку вот таким способом предательской игры, пока не наведет преследователей на засаду, где им уготована ловушка в какой-нибудь теснине. Тогда только его обман жестоко раскрывается, когда с двух сторон появляются отряды его сторонников. Кого одолевает горький страх, тот обращается в бегство в первый момент смешения, и тогда в своей самонадеянности мавр поражает его ужасной раной, ибо страх врага делает его самого бесстрашным. Но если с непоколебимой силой люди стоят прямо, никакой [враг] не будет преследовать даже тех, кто побежал. [Враги] повернут и, прильнув к шеям своих послушных коней, таким вот образом оставят битву. Тогда вот увидите, как падет линия беглецов и как оказывают сопротивление стойкие. Фортуна сокрушит боязливых и поможет тем, кто вместе осторожен и храбр. Ибо она возвращается вновь и вновь ко многим, и многие вынесли пальмовые