Шрифт
Фон
Нытику
Две руки, две ноги, оба глаза
Быть обязан счастливым, зараза!
ДАктиль
Господь! Во все часы и дни
Не наказуй и не кляни.
И не взирай на нас сурово.
От рабства слова нас храни,
А паки от свободы слова!
Олег Дмитриев
Эпитафия
Здесь лежит простодушный Тарас
Бил жидов, но Россию не спас.
Анатолий Доброхотов
И в Питере, и в Нижнем,
И там, где плещет Дон,
Царят на рынке книжном
Картер и Пинкертон .
«Сатир», «Вопросы пола»
Для любящих сердец
Анакреона школа
На русский образец!
1908
Евгений Долматовский
Критику Валерию Друзину
Два разных взгляда правомерно
Соединяются в одном:
Прекрасен Друзин, словно серна.
Употребленная слоном!
Льву Куклину
Куклин, ты пишешь эпиграммы?!
Небезопасные труды:
Получишь одобренья граммы,
А удобрения пуды.
Илье Авраменко
Утром встал я раненько,
Море тишь да гладь.
Прочитал Авраменко
И пошел блевать.
Знаменитые сыщики герои бесчисленных детективных романов.
Евгению Винокурову
Стоит надутый, грозно-волевой.
Как будто хочет пернуть головой!
Расулу Гамзатову
Я Гамзатова Расула
И раздела, и разула.
В эту страшную метель
Уложила спать в постель.
Почему ж меня Расул
Не раздел и не разул?
Павлу Антокольскому
Он встретился с московской стервой.
Отдал ей свой последний пыл
Он думал, что он Павел Первый,
Увы! Он двести первым был!
Николаю Доризо
Мужья! Храните ваших жен:
Смотрите, как я напряжен!
Брониславу Кежуну
В душе поэта Кежуна,
Которая не кожана.
Таланта искра зажжена.
Потом говном обложена.
Всеволоду Кочетову
О том, что Кочетов подлюга.
Об этом знают Мга и Луга.
Благодаря же «Литгазете»
Об этом знаю все на свете!
Давиду Кугультинову
Как на правом на боку
Я давала калмыку
Я легла на левый бок
А калмык уже не мог!
Цензору Борису Маркову
Наш Марков с виду не холуй
В венце монашеской тонзуры.
Он сам себе отрезал
В припадке собственной цензуры!
Сергею Михалкову
Мир старый спорит с миром новым
Упрямым опытом веков.
И лихо Гоголю с Крыловым
«Фитиль» вставляет Михалков!
Сергею Островому
Островой титан Москвы,
Века однокашник.
Только вместо головы
Носит набалдашник.
Проходя по Невскому
Ты блядь минуешь,
Глядь-поглядь
Тебе опять навстречу блядь!
Наш город стал теперь на вид
По-европейски блядовит.
В нем от скрещения идей
Растет количество блядей!
Евгению Рейну
(на отъезд поэта к И. Бродскому)
Поэту русскому еврею
Большой в Америке почет.
И Бродский ходит по Бродвею,
И Рейн в Америку течет.
Поэту Владимиру Сосюре
У Владимира Сосюры
Две губы. И обе дуры.
Георгию Романову,
Первому Секретарю Ленинградского обкома КПСС
О город крови и туманов!
Идей великих и могил!
Тебя вознес один Романов,
Другой Романов погубил.
Мирзо Турсун-Заде
Плов дымится на пару.
Пляшут гости на пиру.
Ну а жопа в резеде
Сам Мирзо Турсун-Заде.
Аргументы
Не мути в колодце воду
И не ерепенься зря:
Есть дубинки на свободу
И на смелость лагеря.
Александру Чаковскому
Достойно утвердившись в ранге
Писательской двуполости
Строчит Чаковский как Фейхтвангер
Гороховецкой волости.
Запись в книге отзывов коньячного завода
Родившегося говнюком
Нельзя исправить коньяком.
Александру Флиту
Даю ответ на ряд разноголосиц:
Фет был поэт. А Флит орденоносец.
Читая газеты
Нет, не мелкая безделка
Переходит в мандраже
Перестройка в перестрелку
Превращается уже!
О чем забывать нельзя
Пока у нас повсюду есть Лубянки,
Из нас повсюду будут гнуть баранки,
И милый воздух над свободой нашей.
Как прежде, будет отдавать парашей.
И Правда лжет. Закон лукавит.
Осталось думать и молчать.
Пока твоей Россией правят
Бумага, подпись и печать.
Льву Кондыреву
(загадка)
Чьи песни вовсе не поются.
Но регулярно издаются?!
Автоэпиграммы
И долго буду тем любезен я народу,
Что, написав роман, его я бросил в воду.
Погрузился я в поток
Нынешнего времени
И остался без порток
С кепочкой на темени!
О юность! Где твои законы?
О молодость! О комсомол!
В кармане, где носил гондоны.
Теперь таскаю валидол.
В душе испытывая страх,
Перехожу на шепот.
Земля стоит на трех китах,
А Лениздат на жопах.
Евгению Евтушенко
Ты Евгений, я Евгений,
Ты не гений, я не гений.
Ответ на эту эпиграмму
(существует версия, что автор Е. Евтушенко)
Я Евгений, ты Евгений,
Я не гений, ты не гений.
Я говно, и ты говно.
Я недавно, ты давно.
Дон Аминадо
Ивану Бунину
И он, осолнечен, олунен,
Пред ликом чьим лишь ниц падешь.
О ком сказал директор: «Бунин
Уж очень дорог, но хорош».
Был ход вещей уже разгадан.
Народ молчал и предвкушал.
Великий вождь дышал на ладан.
Хотя и медленно дышал.
Но власть идей была упряма,
И понимал уже народ.
Что ладан вместо фимиама
Есть несомненный шаг вперед.
19391951
Толь от ласкового слова.
От ударов ли судьбы,
А подлец поднялся снова
С четверенек на дыбы.
Быстро читали газету.
Чаем нутро обжигали.
Мчались по белому свету.
Рыскали. Клянчили. Лгали.
Так проходили неделя,
Месяцы, годы Трясина!
Вот они, пьесы Корнеля,
Вот они, драмы Расина.
Если голубь до рассвета
На конюшне и проспал,
То наутро голубь этот
Все же лошадью не стал.
Одно лицо ей ангел дал.
Другое дал ей Мефистофель:
Чем добродушнее овал,
Тем злонамереннее профиль.
Игорю Северянину
Не старайся постигнуть. Не отгадывай мысли.
Мысль витает в пространствах,
но не может осесть.
Ананасы в шампанском окончательно скисли,
А в таком состоянии их немыслимо есть.
Надо взять и откинуть, и отбросить желанья,
И понять неизбежность и событий, и лет.
Ибо именно горьки ананасы изгнанья.
Когда есть ананасы, а шампанского нет.
Что ж из этой поэзы, господа, вытекает?
Ананас уже выжат, а идея проста:
Из шампанского в лужу это в жизни бывает,
А из лужи обратно парадокс и мечта!..
Шрифт
Фон