Шрифт
Фон
О смертный, если ты здоров.
Не бойся докторов,
А заболев, открой им дверь.
Но осторожно верь.
Н. Тарханова и И. Шагиахметов авторы пьесы «Драма брака». Поводом для эпиграммы явилось обсуждение этой пьесы в литературных кругах.
Как персик, так и ананас
Природой создан не про нас.
О Влас, не пяль напрасно глаз
На персик и на ананас!
Таинственна наука медицина,
И достоверно в ней одно
Что иногда при помощи рицина
Возможно получить говно.
Зная, что такое клетка,
И ее работа ткань,
Убеждаешься нередко,
Что и ткань, и клетка дрянь.
Игорь Губерман
Гарики
Мне Маркса жаль его наследство
свалилось в русскую купель:
здесь цель оправдывала средства
и средства обосрали цель.
Во благо классу-гегемону,
чтоб неослабно правил он,
во всякий миг доступен шмону
отдельно взятый гегемон.
В года растленья, лжи и страха
узка дозволенная сфера:
запретны шутки ниже паха
и размышленья выше хера.
Все социальные системы
от иерархии до братства
стучатся лбами о проблемы
свободы, равенства и блядства.
Из нас любой, пока не умер он,
себя слагает по частям
из интеллекта, секса, юмора
и отношения к властям.
На дворе стоит эпоха,
а в углу стоит кровать,
и когда мне с бабой плохо,
на эпоху мне плевать.
Эта мысль украденный цветок,
просто рифма ей не повредит:
человек совсем не одинок
кто-нибудь всегда за ним следит.
Живу я одиноко и сутуло,
друзья поумирали или служат,
и там, где мне гармония блеснула,
другие просто жопу обнаружат.
Красив, умен, слегка сутул,
набит мировоззрением,
вчера в себя я заглянул
и вышел с омерзением.
Не прыгай с веком наравне,
будь человеком:
не то окажешься в гавне
совместно с веком.
Я был везунчик и счастливчик,
судил и мыслил просвещенно,
и не один прелестный лифчик
при мне вздымался учащенно.
Я ни в чем на свете не нуждаюсь,
не хочу ни почестей, ни славы;
я своим покоем наслаждаюсь
нежным, как в раю после облавы.
Клянусь компотом детства моего
и старческими грелками клянусь,
что я не испугаюсь ничего,
случайно если истины коснусь.
В этом странном окаянстве
как живу я? Чем дышу?
Шум и хам царят в пространстве,
шумный хам и хамский шум.
Когда-нибудь я стану знаменит,
по мне окрестят марку папирос,
и выяснит лингвист-антисемит,
что был я прибалтийский эскимос.
Орфография автора.
Блуд мировых переустройств
и бред слияния в экстазе
имеют много общих свойств
со смерчем смыва в унитазе.
Куда по смерти душу примут,
я с Богом торга не веду:
в раю намного мягче климат,
но лучше общество в аду.
Мужчина хам, зануда, деспот,
мучитель, скряга и тупица:
чтоб это стало нам известно,
нам просто следует жениться.
Если днем осенним и ветреным
муж уходит, шаркая бодро,
треугольник зовут равнобедренным,
невзирая на разные бедра.
Был холост снились одалиски,
вакханки, шлюхи, гейши, киски;
теперь со мной живет жена,
а ночью снится тишина.
Когда в семейных шумных сварах
жена бывает не права,
об этом позже в мемуарах
скорбит прозревшая вдова.
Семья театр, где не случайно
у всех народов и времен
вход облегченный чрезвычайно,
а выход сильно затруднен.
Вполне владеть своей женой
и управлять своим семейством
куда труднее, чем страной,
хотя и мельче по злодействам.
Лишь перед смертью человек
соображает, кончив путь,
что слишком короток наш век,
чтобы спешить куда-нибудь.
Весьма причудлив мир в конторах
от девяти и до шести;
бывают жопы, из которых
и ноги брезгуют расти.
У скряги прочные запоры,
у скряги темное окно,
у скряги вечные запоры
он жаден даже на гавно.
Наш век легко плодит субъекта
с холодной згой в очах порочных,
с мешком гавна и интеллекта
на двух конечностях непрочных.
Крича про срам и катастрофу,
порочат власть и стар и млад,
и все толпятся на Голгофу,
а чтоб распяли нужен блат.
Россия красит свой фасад,
чтоб за фронтоном и порталом
неуправляемый распад
сменился плановым развалом.
Россияне живут и ждут,
уловляя малейший знак,
понимая, что наебут,
но не зная, когда и как.
Сейчас не спи, укрывшись пледом,
сейчас эпоха песен просит,
за нами слава ходит следом
и дело следственное носит.
За все на евреев найдется судья.
За живость. За ум. За сутулость.
За то, что еврейка стреляла в вождя.
За то, что она промахнулась.
Сергей Давыдов
Льву Куклину
Пока Куклин гуляет на свободе
Другие матершинники не в моде.
Анатолию Поперечному
Что ж, лирика не физика, конечно.
Но кое-что и мы даем взамен.
Нигде нет в мире дырки поперечной.
Но есть у музы Поперечный член.
Карьера
Писал стихи, за что был вечно битым.
Кто был ничем тот стал антисемитом.
Кроме шуток
У нас все те же ветры дуют.
Опять чиновники воруют.
Да и в ларьках сидит ворье,
И поневоле, кроме шуток,
Я уважаю проституток:
Они ведь продают свое!
Критикессе N
А за что никак не пойму
Вопит, мол, со мною замаялась!
Она по уму совсем как Муму,
Которая все же долаялась!
Владимир Дагуров
Посвящение рожденным революцией
С чего за взятку все, скажи мне,
С чего забыли честный труд?
А все с того, что брали Зимний
И все берут, берут, берут
Карьеристу
О кресле, о валюте
Мечтаешь ты весь век.
Но только выйдешь в люди
Уже не человек!
Супруге
Когда в грядущем в виде клона
Сведет нас вместе снова жизнь.
Ты будь со мною непреклонна
И стать женою откажись!
Мужу
К супруге относись по-разному.
Но только не как брат по разуму.
Всем людям
Какой абсурдною судьбой
Наделены мы временами:
Пока живой то бог с тобой,
А вот умрешь то вечно с нами!
Шрифт
Фон