Шрифт
Фон
Михаилу Задорнову
Очень заслуженный, но бездарный Петров был назначен вместо Акимова главным режиссером Театра комедии в Ленинграде.
Он, без сомненья, не привык
С людскою глупостью мириться,
И так остер его язык.
Что им, пожалуй, можно бриться.
Виктору Коклюшкину
С походкой и лицом неандертальца.
Да и с умишком внешности под стать.
Он юмор свой высасывал из пальца,
И сильно умудрился исхудать.
Леониду Якубовичу
Передача его без обмана.
Но попробую вас удивить:
Ведь важна в ней не столько реклама.
Сколько способ ее объявить.
Ефиму Шифрину
И он запел! Какой кошмар!
Ну что сказать на это?
Должно, попутал божий дар
С подобием омлета.
Евгению Киселеву
В своей трактовке новостей
Эксплуатируя интригу.
Он с разрешения властей
Властям показывает фигу.
Борису Березовскому
Пока лощеные «мессии»
Лишь о самих себе пекутся,
У трона матушки-России
Бироны не переведутся.
Владимиру Ленину
У людей великой нашей нации
Его имя, вот уже давно.
Будит три таких ассоциации.
Как «Аврора», кепка и бревно.
Юз Алешковский
ЮЗ-ФУСтроки гусиного пера,
НАЙДЕННОГО НА ЧУЖБИНЕ
(Танки)
С ПОХМЕЛЬЯ ПРОХОЖУ МИМО МАВЗОЛЕЯ
На куполах златых морозный иней.
Метет снежок по мостовой торцовой.
Я Ленина в гробу видал.
Заеденный безденежьем,
ЗАЕДЕННЫЙ БЕЗДЕНЕЖЬЕМ,
ЛЕЖУ В НОЧЛЕЖКЕ
Столько б юаней Юз-Фу,
сколько блох на бездомной собаке,
он бы, едрена вошь, тогда не чесался!
ПОСЛЕ БУРНОЙ НОЧИ С ФРЕЙЛИНОЙ И ВНОВЬ ПОСТИГАЮ ГРАЖДАНСКОЕ СОСТОЯНИЕ И СООТНОШУ С НИМ ОСНОВНЫЕ НАЧАЛА БЫТИЯ
Пусть династию Сунь
сменяет династия Вынь
лишь бы счастлив был Янь,
лишь бы кончила Инь.
Вариация на тему Тютчева
Дела колхоза «Красный колос»
давно находятся в пизде.
«Лишь паутины тонкий волос
блестит на праздной борозде».
Вариация на тему Лермонтова
На Севере диком
стоит одиноко,
особенно утром,
со сна.
Послесловие для друзей
Вся жизнь моя летит в трубу.
Сердцебиение, одышка.
Вот эту бабу доебу
и крышка.
Александр Амфитеатров
Наш век таинственный и пестрый маскарад,
Такого не найти ни в песне нам, ни в сказке.
Где ум давно надел дурачества наряд,
А глупость с важностью гуляет в умной маске.
Когда ты истинный поэт,
Твори без фанаберий.
Не издавай свой юный бред
И не пиши мистерий.
В Думском заседании
Пуришкевичу
«Пушкин называл евреев жидами»Пуришкевич
Что Пушкина всего ты знаешь наизусть.
Не раз ты возвещал с трибуны. Верим! Пусть!
Но что же из его великих вдохновений
Запомнил и извлек твой бессарабский гений?
Да то же, что всегда:
Жида!
Ну, Пушкина читать не стоило труда!
Пуришкевич Владимир Митрофанович один из лидеров «Союза русского народа», «Союза Михаила Архангела».
На экзотическую поэзию И. А. Бунина
Ассаргадон свершил свою судьбу.
Скончался Кир , обременен грехами.
Но Вечный Дух создал Ивана Бу
Да! Бунина, Ивана, со стихами!
Затеял он, задумчиво-жесток.
Воспеть весь мир, от кондора до крысы.
И чтобы Кира этого в мешок
Убрать увы! нет новой Томирисы!
Константин Антипов
ПЕРЕД ЧЕТВЕРТОЙ СЕССИЕЙ
Вновь засядут, засидят
Тьму проектов и законов
И, опасного не тронув,
В позе доблестных Солонов
Вновь на отдых поспешат!
Сидя сиднем без движенья.
Служат делу обновленья
Как не крикнуть им порой:
«Ради Бога, шевелитесь,
А не то вы превратитесь
В всероссийский геморрой!..
1910
АРГО
Намек на «античные страсти» между царем Киром и царицей Томирисой. Бунин увлекался античностью.
Солон политический деятель древнегреческих Афин.
Михаилу Левидову
Левидов от ума большого
Стал подражать Бернарду Шоу.
Но что у Шоу хорошо.
То у Левидова не хороШОУ!
У книжного прилавка
С трудом пробился к книжному прилавку
И Фолкнера себе не приобрел:
Он слишком мне напоминает Кафку
Которого я тоже не прочел!
Аркадий Арканов
САРКазмы
Когда лежишь больной в постели,
Ты не грусти, ты улыбайся.
Поскольку свет в конце тоннеля
Вне компетенции Чубайса.
В этом злобном и яростном мире
Ты любим, ты подобен герою.
Ты меня не замочишь в сортире,
Я тебя никогда не урою.
Александр Архангельский
Валентину Катаеву
В портрете манера крутая,
Не стиль, а сплошной гоголь-моголь:
Посмотришь анфас В. Катаев,
А в профиль посмотришь Н. Гоголь.
Исааку Бабелю
Читатель перед сим почтенным ликом.
Вздыхая, справедливо закричит:
Сначала Бабель оглушил нас Криком,
Ну а теперь талантливо молчит!
Вepe Инбер
У Инбер детское сопрано.
Уютный жест.
Но эта хрупкая Диана
И тигра съест.
Михаилу Пришвину
Он, несмотря на бороду и годы,
Чистейшее дитя охотничьей породы.
Артему Веселому
Веселому я от души
Скажу: Хороший ты писатель.
Но все ж ты книги так пиши.
Чтоб был веселым и читатель!
Александру Серафимовичу
Длина «Железного потока»
От Минска до Владивостока!
Ильфу и Петрову
Задача Бендеру Остапу:
Имея сразу двух отцов.
Установить в конце концов
Кого из них считать за папу?
Ольге Форш
(«Дама с каменьями»)
Читатель книгу Форш просил.
Лицо являло грусть и муку,
И кто-то «камень положил
В его протянутую руку».
Борису Пастернаку
Все изменяется под нашим зодиаком,
Но Пастернак остался Пастернаком.
Юрию Тынянову
Он молод. Лет ему сто тридцать.
Весьма начитан и умен.
Архивной пылью серебрится
От грибоедовских времен.
Завлиту
У всех завлитов дел зарез.
Репертуарный план с прорехою.
В портфеле двести двадцать пьес.
А ставить, извините, не хера.
Константину Станиславскому
В нем каждый атом
Дышит МХАТом.
Илье Эренбургу
У Эренбурга скромный вид.
Ему не свойственна шумиха.
Фундаментален как слониха
И как крольчиха плодовит.
Шрифт
Фон