Шрифт
Фон
Мне говорят условностей рабы:
Омар, твои сравнения грубы.
По мне ж верблюд надежнее Пегаса
В песках нужней не крылья, а горбы.
Тростниковое перо (араб.)
Из современных наблюдений
Как много
Стало поучающих.
За это много
Получающих.
Свет в конце
Оптимисты одолели:
«Видишь свет в конце тоннеля?»
Отвечаю на вопрос:
Это встречный паровоз.
Выбор в России
Кто
На нары.
Кто
На Канары.
Палка и тень
(по мотивам Расула Гамзатова)
Хоть бьемся ночь и день.
Но результаты жалки:
Мы выпрямляем тень
От искривленной палки.
Григорий Пятов
Юлиану Семенову
Неужели Лермонтов, если б не почил
О Максим Максимыче столько ж настрочил?
Сергею Михалкову
Скучна без Михалкова сцена:
Он пишет пьесы много лет.
Уж были «Раки», есть и «Пена»,
Вот только «Пива» нет и нет.
Сергею Бондарчуку
«Куда Феллини до Бондарчука!»
Выводит борзо критика рука.
Осталось многое за кадром.
«Корабль плывет», но он убог и мал.
Когда бы Бондарчук сей фильм снимал
Плыла бы целая эскадра.
Леониду Филатову
Представляет антирес
Киносъемочный процесс:
В «Экипаже» вы снимались
Со дублером али без?
Нонне Мордюковой
Закон номенклатуры стар.
Хоть конкуренция свободная,
У нас уж если «Комиссар»
То иль «народный», иль «народная».
Сергею Соловьеву
Проводит он без всяких «но»
АССАнизацию кино.
Евгению Матвееву
Друзья, слыхали вы о чуде?
Артист Матвеев в Голливуде!
Свой опыт вспомнив, он у них
Сыграет в «Челюстях», (вставных).
Карл Радек
Климу Ворошилову
Ах, Клим, пустая голова,
Навозом доверху завалена.
Но лучше быть хвостом у Льва ,
Чем задницей у Сталина.
Имеется в виду Л. Троцкий.
Никита Разговоров
«Литературной газете»
Наш усталый старый орган
Так измотан, так издерган.
Что ему и в самом деле
Трудно трижды на неделе.
Неужели греховодник
Превратится в ежегодник?
Александр Раскин
Не день сегодня, а феерия,
Ликует публика московская:
Открылся ГУМ, накрылся Берия
И напечатана Чуковская.
Ираклию Андроникову
Талант в нем странный обитает:
Писатель даровитый сей
Давно стране известен всей
Не тем, что пишет он,
А тем, что он читает.
Василию Ардаматскому,
автору многих романов
Усилия
Василия
Осилить был
Не в силе я.
Александру Безыменскому
Стихи, поэмы, эпиграммы
Но слух давно идет такой.
Что он, мятежный, пишет драмы,
Как будто в драмах есть покой.
Сергею Васильеву
В нем слиты две разных мелодии:
Он пишет стихи и пародии.
Порою теряется разница
Когда он поет, когда дразнится
Конферансье Михаилу Гаркави
Что толст он это не беда.
Беда, что тонок не всегда
Евгению Долматовскому
Поэму выткал ты, и пряжи
Вполне хватило для холста:
Поэма так длинна, что даже
В ней есть удачные места!
Василию Казину
Читая стихи,
я недавно наткнулся на Казина
О, как любопытство мое
было страшно наказано!
Эмилю Кроткому
Тихий, маленький и кроткий,
Но удар его короткий
Сокрушает подбородки
В плане острой проработки!
Самуилу Маршаку,
Маршак! Как много в этом слове
Для сердца детского слилось!
Для взрослого перевелось
Владимиру Массу
и Михаилу Червинскому
Произведений масса
Червинского и Масса,
Да нет на них Белинского
На Масса и Червинского.
Сложная натура
По жанру критике сродни.
Он был не чужд драматургии:
Всю жизнь хвалил стихи одни,
Всю жизнь любил стихи другие
Сергею Михалкову
Он вездесущ, любому жанру друг.
Средь баснописцев лучший драматург!
И он же вот ведь любопытный случай!
Средь драматургов баснописец лучший!
Льву Никулину
Ему достался жребий непростой.
Но не был он судьбою обмишулен:
Ведь если Лев Никулин не Толстой,
То Лев Толстой он тоже не Никулин
Льву Ошанину,
автору «Гимна молодежи»
На него взглянув, тотчас же ты поймешь:
«Эту песню не задушишь, не убьешь»!
Борису Полевому,
автору повести «Золото»
О «настоящем человеке» повесть.
Что говорить, написана на совесть.
Но, к сожалению, признать придется:
Не все то «Золото», что издается
Владимиру Полякову,
автору многих монологов А. Райкина
Союза не видал такого
Я ни вблизи, ни вдалеке:
Что на уме у Полякова
У Райкина на языке!
Михаилу Светлову
Хотя не пишет иногда по году.
Поэту Сергею Смирнову
Прыгает, скачет и валится с ног
Друг наш веселый коньяк-горбунок!
Критику Анатолию Тарасенкову
Да, удивился я. Однако
Кого же может удивлять.
Что, изменивши Пастернаку,
Себе не изменяет Тарасенков?
Константину Федину
Он весь как божия гроза.
Особенно глаза!
Александру Твардовскому,
автору поэмы «За далью даль»
В нем редактор борется с поэтом.
Как поэт он написал об этом.
А потом (довольно важный фактор!)
Пропустил поэму как редактор
Корнею Чуковскому
Крокодил, крокодил,
Он повсюду выходил,
По-чуковски говорил
Про Не-не, про кра-кра.
Про Не-кра-со-ва,
Что его мастерство
Кла-кла-классово!
Виктору Шкловскому
В. Шкловского читая много лет.
Скажу, не тратя слов пустопорожних.
Что был всегда он сам себе портрет.
Но не всегда был сам себе художник.
Степану Щипачеву
Он о любви щебечет дни и ночи.
Петь можно лучше, но нельзя короче.
Илье Эренбургу
Изъездив землю, воду, небо.
Не удивляясь чудесам.
Он, может, где-нибудь и не был.
Но где не помнит даже сам!
Одному поэту
Едва успел твой стих забыть.
Как ты статьей меня тревожишь
Поэтом можешь ты не быть.
Но критиком ты быть не можешь.
«Принципиальный»
Принципиален до конца:
Голосовал за подлеца
И говорил: «В конце концов,
Я видел худших подлецов»
Почти по Пруткову
Вы любите ль стихи?
Спросили раз ханжу.
Люблю, он отвечал,
Я их перевожу.
Шрифт
Фон