Только в четверг съезжу. Говорят, что выдачи будут большие и лошади есть верные. Надо же отыграть проигрыш.
1915
Перед жизнью
В сущности говоря, я не мог никому мешать: наоборот, я всем, чем мог, старался загладить свое присутствие: бегал на пристань смотреть, не идет ли пароход, приносил записки, с радостью таскал забытую накидку, привязывал после катанья лодку, мыл ее, волочил до дачи весла и, без ожидания благодарности, исполнял тысячи зазорных для взрослого человека услуг всему веселому стаду дачников.
У меня были самые широкие общественные инстинкты. Если двое заговаривали о том, что сегодня хорошо ехать кататься на пароходных валах, я уже бежал справляться по расписанию, когда пройдет пароход из города; если заходил разговор о сборе ягод, я первый находил, что это самое лучшее, что можно придумать на сегодняшний день.
И все же со мной поступали незаслуженно. Когда все усаживались в лодку, собираясь переехать на ту сторону Волги, для меня почему-то не хватало места. В лесу для меня не могло не хватить места, но все внезапно пугались за меня, что я устану, и, несмотря на все мои уверения, эти опасения оставались непоколебимыми.
Самолюбие человека, который знает себе цену, не позволяло мне просить. Я делал вид, что прогулка сразу перестала мне нравиться, что у меня есть в запасе что-то более веселое, помогал оттолкнуть лодку, махал вдогонку фуражкой, а когда вечерняя Волга уже скрашивала лодку в серый цвет воды, я садился на берег и плакал.
Я казался себе в это время самым жалким, самым заброшенным человеком. Почему-то вспоминалась хозяйская собака, которую все часто били в впалые бока, и от этого сравнения становилось еще печальнее и больнее.
Разве можно понять двенадцатилетнего человека, которого незаслуженно и, главным образом, еще безнаказанно обидели?
У ней была большая зеленая дача почти на самом берегу. К ней раз в неделю приезжал какой-то толстый человек с большими пакетами. Один раз даже я помог ему донести
какой-то пакет с ягодами, увидев дырку, из которой они сыпались.
Как-то дома, за чаем, заговорили, что Ксения Михайловна с ним живет.
Я перестал разминать ложечкой сушку в стакане и решил вмешаться:
Ничего не живет. Раз в неделю приезжает. Он в городе. а она на даче. Сами вы не знаете
Все переглянулись, а мама сказала, что я еще чего-то не понимаю. Прекрасно я понимал: с ней жила кухарка, черный пес, с гладкой шерстью, и какая-то старуха в нижнем этаже Все это я честно высказал вслух.
Странно, без большой педагогической нежности взглянул на меня брат, двенадцать лет идиоту, а глуп Деньги он ей дает.
Деньги?.. Ага, не желая показывать свою жизненную неопытность, заметил я, так бы и сказал
А через несколько минут, не желая уступить позиции, я все-таки спросил:
А вот почему же, скажи, ты умный Я, конечно, идиот, я не понимаю Почему мама платит хозяину каждый месяц, а никто не говорит, что мы живем с ним
На срочное предложение пойти и поиграть около балкона я ответил сдержанным подъемом плеч и не стал дожидаться ответа. После моего ухода разговор почему-то стал оживленнее.
С Ксенией Михайловной мама рекомендовала мне возиться меньше.
Я и не вожусь Она красивая очень Здоровается со мной. Вот я и хожу туда.
А ты поменьше бы ходил Товарищей у тебя нет, что ли?..
Сама бы попробовала бы не ходить. Товарищ это только для драки, а около Ксении Михайловны всегда было столько интересного и занятного
Выходила она к одиннадцати. В розовом или голубом капоте, и так от нее всегда хорошо пахло духами, что сразу становилось стыдно и за помятую гимназическую фуражонку, и за плохо замазанную чернилами дыру на левом сапоге.
А, Сережа Ты здесь уж Ну, заходи сюда Здравствуй
Здрасте, Ксения Михайловна
Иди, иди Пил чай?
Пил. Сегодня у нас ватрушка.
А со мной не хочешь выпить?
Н-нет Спасибо, робко посматривал я на приготовленный на террасе утренний завтрак с массой цинично-вкусных вещей. не хочу
Ну, так посиди Это что у тебя в руках цветы?
Да, так, ходил утром В поле был
Ты мне, что ли, принес? Да?
Да нет, я так Собирал. В поле был. Утром сегодня
А я думала, мне
Не понимала она, что ли То ли у меня такой скрытный вид был
Если хотите Я бы с удовольствием
Ну, давай, давай, Сережа В вазу их сейчас поставим Ну-ка, садись здесь и скажи, чем тебя можно угостить Хочешь торта?
Нет, нет Спасибо
Не ел и не пил я добросовестно. А вдруг она подумает, что и цветы я собираю, и с утра дожидаюсь ее только для того, чтобы поесть сладкого. Нет. Разве уж слишком дрогнет сердце, когда вплотную подкатится блюдечко с холодной земляникой, обсыпанной сахаром
А какая она красивая была! Лицо бледное-бледное, волосы густые, голос ласковый. Двадцать шесть лет человеку, у самой деньги в ридикюле, все ее и в лодку и в гости приглашают, а сидит со мной, как с равным, разговаривает. Раз даже зацепил за ложечку, разлил стакан на скатерть, на глазах слезы навернулись, а она только смеется:
Ничего, ничего, Сережа Сама вчера кофейник опрокинула
Совсем как будто не со мной, а с гостем, который стакан опрокинул, разговаривает.