Шрифт
Фон
Известен всем конец войны,
И многие твои сыны
Воспели гимн царю и храброму народу,
На память вечную предбудущему роду.
А мне, признаться в том, войны наскучил гром:
За морем хорошо, а всё милее дом,
И я пришёл теперь на зимние квартиры
Твоей послушать сладкой лиры.
Обнимемся, мой брат! Ты тих, сидишь в дому,
Но худо без тебя мне в поле одному:
Не мужество одно, не мощные лишь руки,
К победе более способствуют науки.
Мой брат! Ты в сей спокойный час
Приготовляй к победам нас;
Заменим, между тем, войну, венцы кровавы,
На мирты, на любовь, на братские забавы
Известен всем давно с Венерой мой союз,
Но к грациям пришли в компанию и муз.
_________________
18
Свидание Марса с Венерою
Из походов трудных дальних
Возвращался бог войны,
Сердце билося в герое,
О Венере думал он:
«Скоро ль я в Олимп приеду?
Скоро ли увижу ту,
С кем, бывало, в час покоя
Гром войны я забывал?
(Хоть украдкой от Вулкана,
Тем счастливее я был!)
В дальних я земля̀х походом
Был и видел красоты̀,
Но те красоты̀ земные,
А то мать любви красот».
Так герой в пути мечтает
Конь летит под ним стрелой,
Всадник бодцем подстрекает:*
Вот приехал уж домой.
Марс от радости трепещет,
С потного вскочил коня,
Всходит скорыми шагами
На широкое крыльцо:
Он в палату входит Зевса,
Где собрание богов,
И к престолу громовержца
Смело подступя отдал
Первое почтенье Зевсу
По поклону всем богам.
Ищет взорами Венеру:
«Где богиня красоты?
Где предмет моих желаний?
Где утех и счастья край?»
Тут Эрмий с лукавым взглядом,
Покачавши головой,
Показал ему Венеру.
Марс поспешно подскочил,
Но увидевши старуху
Бог войны остолбенел,
Ахнул громко рот разинул
Три шага̀ ступил назад.
Все богини засмеялись,
Боги начали чихать
Сам Юпитер усмехнулся
И герою так сказал:
«Что с тобой за перемена?
Неужели средь войны
Трепетал ты так от страха?»
«О, Юпитер! Пощади
От насмешек в час ужасный,
Марс, стеная, отвечал,
С адом лучше мне сразиться,
Чем увидеть, что теперь.
То, что было ангел света,
Что ты сделалась теперь!»
Тут Венера, взявшись в боки,
Подступила, искривясь:
«Что за дерзость? закричала,
Что ты смеешь говорить?
Та ль награда за утехи,
Что со мною ты вкушал?
Если б я и постарела,
Разве ты помолодел?»
«О, Венера! (если можно
Так тебя ещё назвать)
Я ведь воин я мужчина:
Как же можно укорить,
Что белѝзны и румянца
Нет на Марсовом лице?
Если б мудрая Минерва
Похудела от трудов,
Если б добрая Церера
Загорела от жаров,
Если б гордая Юнона,
Прѐзря красоту лица,
В чувствах царских и высоких
Находила красоты̀;
Мудрость пользу почитая,
Я колена б преклонил,
И любви утратя сладость,
Меньше бы несчастлив был.
У тебя ж, скажи бесстрастно,
Что осталося теперь?»
«Ах, злодей! тебе ль так смело
Предо мною говорить?
Боги! Знаете вы сами
Как обидел он меня:
Вас, когда судьба велела
Марсу россов защищать,
Сей изменник ночью смело,
Даже граций не спросясь,
В терем мой пришёл тихонько:
(Я в слезах тогда была)
Тихим шагом и печальным
Он подходит ко одру,
Голосом умильным, страстным
Он прощается со мной.
Что он говорил не помню
Но о, Боги, в этот миг
Что я чувствовала в сердце?!
Жалость стыд любовь боязнь.
Я забылась... и, в минуту,
Пояс мой украл злодей,
Пояс тот, что был причиной,
Что Парис и в наготе
Предпочёл меня богиням
Мудрости и горних мест.
Нет сил боле вы судите,
Что без пояса краса?..
Если правда есть в Олимпе,
Пусть злодей сей приметь казнь!
С тех пор вяну и старею;
О! почто бессмертна я?
Смерть не лучше ль для Венеры,
Чем с морщинами лицо?»
Боги даже и богини
Сжалились тогда над ней.
«Что ты скажешь?» грозным тоном
Марса Юпитѐр спросил.
«Я не знаю и не вижу
Никакой обиды в сем:
Разлучаяся надолго,
Пояс я на память взял».
«А! на память ну! так помни ж
И возьми её к себе,
Уж Вулкан ревнив не будет,
Ведь она нехороша».
Тут Вулкан, хромой ногою
Шаркнув, Зевсу отдал честь:
«Правда, Бог-отец, нимало
Не противлюсь я тому,
И от всех претензий правных
Откажуся навсегда!»
Вдруг Минерва светлым оком
Обозрела всех богов:
«Все ль согласны?» «Все согласны!»
«Я покров ей отдаю».
«Как? Что? Где? Кому? Откуда?
Пояс вечной красоты?»
«Да! Минерва отвечала,
Я для ней другой соткала,
Чтобы первый заменить».
_______________________
19
Разговор приезжего с жителем
Приезжий. Здесь мрут десятками что это за причина?
Житель. Не знаешь ты причины сей?
Какой ты простачина!
Ведь с войском прибыло немало лекарей.
____________________
II
ПРОЗА
20
Ужаление пчелы, или Первый поцелуй
(С немецкого)
«О, бровь моя! вскричала она. Милая подруга! О, как больно! Будто от тысячи уязвлений. Ах! Уже пухнет бровь моя. Какою же буду я казаться!»
«Не воздыхай, сказала Аманта, и отёрла слёзы на щеках её. Смотри! Уязвление легко; бедное насекомое жалит по невинности своей, не ведая, что так много вредит. Вот я вынула уже ядовитое жало, а помощью волшебной силы чарования, немногими таинственными приговорками, мгновенно утишу боль твою. Знай: одна нимфа научила меня таинству сему, и я, в благодарность за то, жертвую ей каждую весну корзиною наилучших и любимых цветов моих».
Нежно прикоснулась она розовыми устами до брови девицы Филлиды; потом с важностью прошептала невнятную чаровательную приговорку, и, чудо из чудес! силою ли волшебного шептания или действием прекрасных, пленительных губ короче сказать, мучение пастушки окончилось мгновенно. Радость и сладостное упоение опять окружили чело любезнейшей невинности.
Шрифт
Фон