"Она проголодалась."
Зашелестело одеяло, и Лиззи взяла ребенка и привычными руками приложила его к груди.
"Как ты ее назовешь, а leannan?"- спросил мистер Вемисс.
"Я как-то не подумала про имя для девочки,"- ответила
Лиззи. "Она была такая большая, я думала, что это - ой!"
И она засмеялась, низко, сладко. "Я и забыла, какими жадными бывают новорожденные. Ох! Так, a chuisle, да, это уже лучше..."
Я потянулась за мешком с шерстью, чтобы вытереть свои сырые руки одним из мягких маслянистых комков - и так уж случилось, что взгляд мой упал на близнецов, стоявших немного в стороне, бок о бок, с глазами, устремленными на Лиззи и их дочь, и каждый - с тем же видом, что эхом отзывался в тете Монике.
Не отрывая от них глаз, один из Бердсли, державший на руках маленького Родни, склонил голову и поцеловал мальчика в круглую макушку.
Так много любви в одном небольшом пространстве...
Я отвернулась, и мои собственные глаза затуманились.
В самом деле, разве имело значение, насколько неортодоксальный брак был основой этого странного семейства? Что ж, зато Хираму Кромби было бы вовсе не все равно - и я задумалась...
Лидер несгибаемых иммигрантов-пресвитериан из Tурсo, он захотел бы побить Лиззи, Джо и Keззи камнями, по меньшей мере - или вместе с греховным плодом их чресел.
Однако нет никаких шансов, что такое произойдет - по крайней мере, до тех пор, пока Джейми остается в Ридже, - но вот когда он уедет?
Я медленно вычищала кровь из-под ногтей, надеясь, что Ян был прав насчет невероятной способности братьев Бердсли к хитроумной предусмотрительности - и обману.
Расстроенная этими размышлениями, я не заметила тетю Moнику, которая тихо подошла и встала рядом со мной.
"Dankе,"- негромко сказала она, положив корявую руку мне на плечо.
"Geschehen." Я положила свою руку на ее, сверху, и осторожно сжала. "Вы были мне большим подспорьем - спасибо."
Она по-прежнему робко улыбалась, но морщинка беспокойства уже прорезала лоб:
"Не очень много. Но я боюсь, ja?"
Она посмотрела через плечо на кровать, потом снова на меня.
"То, что происходить в другой раз, когда вы не здесь? Их не остановить, вы знаете,"- добавила она, деликатно изобразив колечко из большого и указательного пальца, и тыча в него средним пальцем другой руки - и самым нескромным образом иллюстрируя, что именно она имела в виду.
Я так и зашлась от смеха - но поспешно замаскировала его, якобы приступом кашля, - к счастью, заинтересованные стороны проигнорировали и то, и другое, только мистер Вемисс оглянулся через плечо с деликатным беспокойством.
"Здесь будете вы," - сказала я, немного успокоившись.
Она посмотрела на меня в ужасе.
"Я? Nein,"- сказала она, качая головой. "Das reicht Nicht. Ме..." Она ткнула себя в тощую грудь, видя, что я так ее и не поняла. "Я... я не достаточно."
Я тяжело вздохнула, отлично зная, что она права.
Но все же...
"Вы должны,"- сказала я очень тихо.
Она моргнула, ее выпуклые, мудрые карие глаза были устремлены прямо на меня. Затем медленно кивнула, принимая - и соглашаясь.
"Mein Gott, hilf mir,"- сказала она.
Господи - помоги мне...
***
ДЖЕЙМИ НИКАК НЕ МОГ заснуть снова.
Он и так с трудом засыпал в эти дни, в любом случае, и часто лежал допоздна, глядя на мерцание угасающих в очаге углей и перебирая в уме события; или искал неведомой мудрости в тенях стропил над головой. Если же удавалось заснуть легко, он часто просыпался позже, внезапно и весь в поту. Однако он знал, что было тому причиной, и что с этим делать.
Большая часть его стратегий по достижению сна требовала участия Клэр - говорить с ней, заниматься с ней любовью, или просто смотреть на нее, пока она спит, находя утешение в длинном твердом изгибе ключицы, или в форме ее закрытых век, от которой у него замирало сердце - позволив сну украдкой спуститься на него вместе с исходящим от нее мирным теплом.
Но Клэр, как всегда, рядом не было.
Полчаса перебирания четок убедили его, что он уже сделал в этом направлении ровно столько, сколько было необходимо или желательно; на этот раз - ради Лиззи и ее будущего ребенка.
Перебирать четки как епитимью, для покаяния - да, в этом он видел смысл, особенно, если приходилось это делать, стоя на коленях.
Или чтобы успокоить свой разум и укрепить душу; а еще, в поисках откровений, можно было медитировать на священные темы - да, и это тоже.
Но не для жалоб.
Если бы он был Богом, или даже Пресвятой Девой, которая вообще славилась своим терпением, он думал, ему самому было бы весьма утомительно слушать дольше, чем десять лет, или около того, как кто-то твердит ему о чем-нибудь - ну, пожалуйста! - снова и снова; и уж наверняка не было никакого смысла надоедать человеку, чьей помощи ты ищешь?
Сейчас гэльские молитвы казались ему куда более полезными, для многих целей, будучи все, как одна, сосредоточены
на конкретной просьбе или на благословении - и гораздо более приятными, как ритмом, так и разнообразием.
Если бы вы спросили его - он, скорее всего, сказал бы: с ними ничто не сравнится.
Moire gheal is Bhride;
Mar a rug Anna Moire,