Бурлак Вадим Николаевич - Легенды старого Киева стр 18.

Шрифт
Фон

А какие души захотят обитать в холодных каменных тюрьмах? Вот и маются они по новым коридорам и камерам, не желая или утратив возможность помогать несчастным арестантам.

От острога до "Самсона"

Многие выпущенные на свободу верили в эту примету и сразу отправлялись к заветной киевской достопримечательности.

Может, кому-то из них выпадала удача. Ведь у фонтана, по традиции, перед серьезным делом собирались киевские жулики, и среди них, естественно, были приятели только что освобожденных арестантов.

Тут же, у "Самсона", решались насущные вопросы: ужин, ночлег, деньги на первое время, планы завтрашнего дня.

Чинно гуляющие вокруг фонтана воры всегда привлекали внимание киевских сорванцов. Криминальные авторитеты вызывали у них не меньший интерес, чем заезжие фокусники и комедианты.

Вначале у "Самсона" лишь ради любопытства постоянно околачивались мальчишки из полунищих семей или беспризорники. Хотелось им поглазеть на "важных панов и на расфуфыренных панночек".

Потом у фонтана стали собираться нищие побирушки. Своим видом и попрошайничеством они портили благодушное настроение богатой публики.

Меньше гуляющих состоятельных господ меньше работы и удачи у жуликов. Воровской мир Киева оскалился и приказал побирушкам: "Ваш луп, замурзанные христо-радники, остается у церковных оград и на кладбищах. А у "золотого хлопца с его любимой киской" чтоб вас больше не видели! Иначе, голодраные шупалы, навечно вгоним каждого на три аршина под землю!.."

Когда киевского полицмейстера спросили, как ему удалось в один день очистить окрестности фонтана от надоедливых попрошаек, он не стал присваивать чужие заслуги:

Дело в том, что господа воры могут совершить любое преступление, кроме одного: они не берут взяток!.. В отличие от моих хапуг. И еще: воры всегда исполняют обещанное

Прав ли был киевский полицмейстер вопрос спорный. Но после сурового предупреждения нищие много лет не появлялись вблизи фонтана.

А вот мальчишкам воровское сообщество разрешило обретаться у заветного водоема. Но при этом им велено было ничего не клянчить у гуляющей публики. Даже если господа будут предлагать милостыню, отказываться.

Но доставать брошенные в фонтан монеты пацанам дозволялось. Для праздной публики наблюдать за проворными сорванцами тоже своего рода развлечение.

Бросившего монету в фонтан ждет удача, даже если ее достанут мальчишки. Возможно, эту примету породили и распространили сами воры.

"Ныряльщикам", так окрестили пацанов, орудующих у "Самсона", вменялось в обязанность сообщать уголовникам о сыщиках и о господах с полными карманами денег.

После дальней дороги

занимались перевозкой на волах соли и сушеной рыбы из Причерноморских земель. Много дней продолжался "чумацкий путь" от Крыма в северные города Украины.

Волы хоть и были приспособлены к изнурительной работе в засушливом климате, да уж больно медленно двигались. Возможно, это влияло и на людей. У некоторых чумаков даже возник свой особый фольклор. Долгий путь, размеренное движение возов, ночевки у костра порождали плавные, меланхолические песни, присущие только им притчи, легенды, неспешные глубокомысленные байки.

Едут чумаки по опаленной солнцем степи в полном молчании. Вдруг один затянет песню, словно не поет, а самому себе рассказывает:

Ой по горам снеги лежать,
По долинам воды стоять,
А по шляхам маки цветутъ;
То не маки, а чумаки
3 Крыму идуть, рыбу везуть

Чумаченьки, козаченьки, каши наварили;
Вони, песень спеваючи, округи посели

Ой Колина зацвела, да пустила кветки;
Мусить чумак кидать жонку и маленьки детки

Гей в степу криниченька, в ей вода лоснится;
Ой вернувсь бы я до жонки, нечем расплатиться.
Ой куды ж ты, чумаче, мандруешь?
Кому мене, серце, даруешь?
Гей, ты чумаче, небоже!
Чому ты не робигиъ як гоже?

Одна и та же песня могла долго тянуться, с многочисленными повторами строк и куплетов. Потом вдруг, словно подает кто-то невидимый сигнал, и пение разом смолкает. И снова над степью слышится скрип возов, тяжелое дыхание волов, сухой шорох земли под колесами да посвист жаворонка в вышине.

В Киев чумаки входили уставшие от изнурительного пути, но повеселевшие. После сдачи соли и рыбы торговцам и перекупщикам и песни чумацкие звучали по-иному. Да разве можно в бойких, веселых киевских шинках петь заунывное? И, опрокинув первую чарку, заводили отдохнувшие чумаки задорные и озорные куплеты:

Ой лихой чумаче, що в корчме ночуе,
Рано встае, вино бере, всех людей частуе,
Одну кварту выпивав, другу наливае;
Ой хто прийде в жупане, братом называв.
За ёго еже наедятся, за его й напьются;
А як жид ёго грабуе, за ёго й насмеются.
Да беруть в ёго худобу, сам не знае за що;
Кажуть люде и говорять, що чумак ледащо.
Ой пойду еже я до моря, сине море грае.
Ой рад бы я утопитись, море не приймае!..
"Петушиная жажда"

Петух являлся для чумаков особо почитаемым существом. Он заменял им и часы, и барометр, и за несколько верст чуял колодец или водоем. Драгоценную птицу помещали на возу в удобном местечке, прикрывали от солнцепека и щедро кормили.

Много у чумаков было примет, связанных с петухом. Еще с вечера по его поведению предсказывалось, будет ли завтрашний день ясным или ненастным, жарким или прохладным. Петух подавал сигнал и о приближении к селению.

Ваша оценка очень важна

0
Шрифт
Фон

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке