Что было потом, Лукьян не хотел вспоминать.
Снова сверкающая монета на цепочке Сон Страшные видения
Очнулся он за столом в горнице Пятимары. За окном темнота, а на душе светло и радостно, будто исполнилось заветное желание. И хозяйка смотрела весело: вот-вот рассмеется от счастья.
Где Ярема? спросил Лукьян, хоть и догадывался, какой
последует ответ.
Пятимара всплеснула руками:
Будто сам не знаешь Не ты ли написал его имя кровью рудого черта? Сгинул атаман, и пылинки от него не осталось
И где тебя носит? сразу накинулся он. Ступай немедля к господину ректору.
Вызывал? нахмурился Лукьян.
Да уже трижды за тобой посылал, ответил Саевский и усмехнулся. Ох, видать, и достанется тебе за прогулы.
Это мы еще поглядим, Микола, кому что достанется, пробурчал Лукьян и отправился к ректору.
Такого разноса начальство ему еще не устраивало. Всегда спокойный и доброжелательный к студентам, руководитель академии Максимович на этот раз едва сдерживал ярость.
Мало того, что ты прогуливаешь занятия, дерзишь старшим, так еще связался с дурной компанией! возмущался ректор. Шляешься по шинкам, с непотребными девками водишься, а теперь и к ведьме стал наведываться! Может, и душу уже продал дьяволу?! Ступай прочь и кайся, негодный, а завтра будет подписан приказ о твоем исключении из академии!..
Случись подобный разнос днем раньше, Лукьян бы упал на колени и слезно молил Максимовича о прощении. Но теперь слова ректора лишь насмешили его.
Хватит базикать, старый дурень! наконец не сдержался Лукьян. Посмотрим, доживешь ли ты до завтрашнего дня!..
Такой дерзости Максимович никак не ожидал. У него перехватило дыхание, и он не смог дать достойную отповедь. Рука потянулась за подсвечником, но швырнуть его в ухмыляющуюся физиономию нечестивца он уже не смог. Схватился ректор за сердце и повалился навзничь.
Лукьян лишь пожал плечами и вышел из кабинета.
По дороге ему снова повстречался сгорающий от любопытства Саевский.
Ну как? Здорово влетело?
За что? наигранно удивился Лукьян.
Саевский слегка опешил и растерянно пролепетал:
Ну, как же За прогулы За непотребные связи со всякими нечестивцами и бесстыжими
Лукьян расхохотался:
Да ты спятил, Микола! Господин ректор благословлял меня в дальнюю дорогу и по-отечески наставлял, как на новом месте себя вести
Какое новое место?..
Ты разве не слыхал? Из Петербурга пришло высочайшее повеление. Меня назначают главным писарем самого графа Разумовского, едва сдерживая смех, пояснил Лукьян. Так что конец моей учебе в этих стенах!..
Саевский ахнул и застыл с открытым ртом. Неизвестно, сколько бы он находился в таком положении.
Внезапно Лукьян схватил его за плечи и тряхнул:
А теперь слушай внимательно, гнида! Знаю, как ты по моим следам ходил, все вынюхивал, а потом ректору докладывал! Запомни, курополох, стоит мне нацарапать на бумаге твое имя и нет тебя! Сгинешь, в пыль превратишься!..
Саевский начал что-то лепетать в свое оправдание, но Лукьян не стал слушать, лишь со злостью прошипел:
Нацарапаю имя и конец любому!..
С этими словами он развернулся и отправился прочь.
А на следующий день скончался ректор. Страшное событие лишь усилило тревогу студентов. Но академическое начальство запретило всяческие разговоры о связях Лукьяна с нечистой силой.
И наконец 5 июля 1758 года в церкви произошла трагедия, о которой упоминалось в начале рассказа.
К тому времени Лукьян, ни с кем не прощаясь, покинул академию. Одни поговаривали, будто поселился он где-то под Киевом, в лесной глуши, другие что в доме Пятима-ры, третьи утверждали, что обосновался бывший студент в разбойничьем притоне на окраине города.
Но где бы Лукьян ни обитал, несколько месяцев он держал киевлян в страхе. Воры и служители закона, монахи и торговцы, благочестивые люди и спутавшиеся с нечистью боялись попасть в страшный лукьяновский список.
Известное дело: боязнь порождает ненависть. Бывшего студента, прозванного Каламаром-Кадуком, искали и в городе, и в окрестностях. Безуспешно. Видимо, творимое им зло понравилось бесовым слугам, и они всячески оберегали его.
Частенько в те времена убийства в Киеве приписывали Каламару-Кадуку. Трудно было разобраться, он ли на самом деле виноват или кровавые преступления совершали другие.
держат, как пса, на цепи в подвале дома Пятимары. Кто-то даже уверял, что слышал любимую песню атамана и узнал голос его:
Однажды неподалеку от Крещатика нашли студента с перерезанным горлом. На щеках покойного нарисованные сажей кресты, в руке нож. Видимо, не успел защититься. В убитом опознали бывшего соученика Лукьяна. И снова пошли разговоры о страшных злодеяниях Каламара-Кадука.
Пора кончать с чертовыми прислужниками! порешили и профессиональные воры, и меченные крестами студенты. Но кто осмелится на такое? Наконец нашлись среди них отчаянные хлопцы. Подогрели они себя горилкой и отправились ночью к дому Пятимары. По дороге подбадривали друг друга:
Спалим дотла ведьмину хату!