Пока длятся такие наводнения, горцы редко спускаются на равнину; однако некоторые из них, более смелые, чем другие, и в это время не прекращают свои набеги.
Вместе с лошадьми они на бурдюках переплывают вышедшую из берегов реку. В бурдюк, помогающий держаться на воде лошади, укладывают сабли, пистолеты и кинжалы.
Ружье, которое горец никогда не выпускает из рук, он держит, переплывая реку, над головой.
Это самый опасный для пленников момент: привязанные недоуздком к хвосту лошади и оставленные без внимания горцем, который вынужден заботиться о своей собственной безопасности, они почти всегда тонут в ходе переправы через разлившуюся на целую версту реку.
Переехав мост, мы оказались на обширной невозделанной равнине: никто не осмеливается обрабатывать эту землю, которая уже не принадлежит горцам и еще не принадлежит русским.
Равнина изобиловала куропатками и ржанками.
Поскольку дневной переход составлял не более тридцати пятисорока верст, мы сочли возможным доставить себе удовольствие охотой.
Сойдя с тарантаса Муане в одну сторону от дороги, а я в другую, причем каждого из нас сопровождали четыре линейных казака, мы отправились добывать в поте лица свой обед.
Через полчаса у нас было уже четыре-пять куропаток и пять-шесть ржанок.
Тем временем на другом конце равнины показался небольшой отряд из десятидвенадцати вооруженных человек, и, хотя он двигался слишком медленным для вражеского отряда шагом, мы все же снова забрались в тарантас и заменили в ружьях дробь на пули. Нередко горцы, чья одежда в точности та же, что и у татар, обитающих на равнине, не дают себе труда устроить засаду; они следуют по дороге и, в зависимости от представившихся обстоятельств, либо остаются безобидными путниками, либо совершают вооруженное нападение.
Отряд, ехавший нам навстречу, состоял из татарского князя и его свиты.
Князю было около тридцати лет. Два нукера, следовавшие за ним, держали на руке по соколу.
Чуть подальше виднелся еще один отряд, следовавший той же дорогой и в том же направлении, что и мы. И поскольку он состоял из телег и пехотинцев, идущих шагом, нам вскоре удалось догнать его, и дальше мы двигались вместе.
Те, кому эти пехотинцы служили конвоем, были инженеры, направлявшиеся в Темир-Хан-Шуру строить там крепость.
Кольцо вокруг Шамиля сжимают все теснее и теснее, надеясь удушить его в конце концов в каком-нибудь узком ущелье.
Прибыв в Хасав-Юрт, мы оказались в полульё от сторожевых охранений имама и в пяти льё от его резиденции.
После Кизляра дорога, вслед за окружающим пейзажем, полностью изменила свой характер: она уже не была ровной и прямой, как та, что привела нас из Астрахани в Кизляр, а изобиловала поворотами, неизбежными из-за тех складок земли, какие всегда встречаешь на подступах к горам, и состояла исключительно из подъемов и спусков. Однако эти подъемы и спуски были столь крутыми и каменистыми, что европейский кучер счел бы дорогу непроезжей и повернул бы назад, тогда как наш ямщик, ничуть не беспокоясь об осях нашего тарантаса и о позвонках наших тел, пускал на каждом спуске лошадей в такой галоп, что они с разбега преодолевали следующий после спуска подъем.
Чем круче был спуск, тем сильнее окриком и кнутом ямщик погонял лошадей.
Нужно иметь железную карету и стальное тело, чтобы переносить подобную тряску.
Около двух часов пополудни вдали показался Хасав- Юрт. Ямщик помчался еще быстрее; мы переправились вброд через реку Карасу[22] и оказались в городе.
Находясь еще в четырех или пяти верстах от Хасавюрта, мы отправили вперед одного из конвойных казаков, чтобы справиться о квартире.
Он ожидал нас при въезде в город. Вместе с ним были два молодых офицера Кабардинского полка, которые, узнав, что пристанище ищут для меня, не позволили казаку идти дальше и заявили, что у нас не будет иной квартиры, кроме как их собственной.
Не было никакой возможности отказаться от столь любезно сделанного предложения. Они уже вынесли свои вещи из двух самых лучших комнат, чтобы предоставить эти комнаты нам.
Я занял одну из них; Муане и Калино расположились в другой.
Офицеры крайне сожалели, что князя Мирского не было в Хасав-Юрте, но не сомневались, что и в его отсутствие командир полка сделает для нас все, что сделал бы и князь.
Вопрос состоял в том, чтобы достать лошадей, которые довезут нас до Чир-Юрта. В Чир-Юрте я должен был
найти князя Дондукова-Корсакова, чье имя и обходительность были мне известны. Во Флоренции я дрался на дуэли с его братом, умершим потом в Крыму, и это обстоятельство, учитывая рыцарский характер князя, добавляло мне уверенности, что я встречу у него добрый прием.
Я пригладил себе волосы щеткой, в то время как денщик одного из наших офицеров привел в порядок мои сапоги и одежду,
и в сопровождении своего друга Калино отправился к подполковнику.
Подполковника не оказалось дома, и я оставил у него свою визитную карточку.
Перед домом подполковника находился необычайной красоты парк, который с населявшими его лебедями, журавлями, цаплями, аистами и утками показался мне своего рода ботаническим садом.