В смысле ты подрался. Из-за меня. И у тебя я запнулась, глядя на его губу. У тебя же она даже не обработана.
Ну и что? пожал он плечами. Синяк не конец света.
Леон, ты что, с ума сошёл? А если шрам останется? Ты хоть в медпункт ходил?
Он приподнял бровь, будто ему стало весело от самой мысли об этом.
Зачем? Это же просто губа. С девушками теперь будет интереснее знакомиться. Типа, «привет, хочешь знать, откуда у меня этот шрам?»
О, боже, закатила я глаза. Где у тебя аптечка?
Он мотнул головой в сторону комода:
В правой задвижке.
Я подошла, достала белую пластиковую коробочку и вернулась обратно. Присела на край кровати.
Он не шелохнулся.
Открыла аптечку, нащупала перекись, ватку.
Можно я обработаю?
Он чуть приподнял бровь, лениво, но с интересом.
Потом медленно кивнул:
Доверяю тебе своё лицо. Так что смотри, Шурочка если останется шрам ты будешь за него отвечать.
Я взяла ватный диск, налила на него перекись и, поднеся к его лицу, вдруг замерла.
Он смотрел на меня снизу вверх, не двигаясь, позволяя поднести руку ближе.
Слишком близко.
Сейчас щипать будет, пробормотала я, больше чтобы себя предупредить, чем его.
Не бойся, я выживу, хмыкнул он. По крайней мере, попытаюсь не закричать как девчонка.
Я осторожно коснулась ватой его губы. Он даже не вздрогнул. Только слегка сжал челюсть.
Перекись зашипела, и в этом звуке была почти интимная тишина.
Моя ладонь непроизвольно легла ему на щёку чтобы зафиксировать, чтобы не дрожать, чтобы не показать, как дрожу.
Кожа под пальцами была тёплая. Немного шероховатая от щетины. Живая. Настоящая.
А я я почти перестала дышать.
Он не отстранился.
Просто смотрел. В упор.
Словно изучал. Словно впервые видел.
Словно в эту секунду хотел сказать что-то важное но не знал стоит ли.
Вот, тихо сказала я, убирая руку. Готово.
И всё? хрипло выдохнул он. Уже уходишь? Даже не поставишь «пластырь поцелуем»?
Я резко подняла глаза. Он улыбался но взгляд был странно серьёзным.
Он секунду посмотрел на меня и вдруг расхохотался.
Громко, искренне, с тем самым хрипловатым оттенком, от которого почему-то всегда пробегал мурашковый холодок по коже.
Я пошутил, расслабься, сказал он, вытирая угол глаза. Постой Или ты и вправду думала?
Я почувствовала, как в лицо хлынула краска.
Нет, конечно! фыркнула я, отворачиваясь. Просто ты выглядел слишком серьёзным.
Так это ты виновата. С таким выражением лица любой поверит, что ты готова дать первую помощь с особым бонусом.
Ты идиот, пробормотала я, уткнувшись в аптечку, будто там был выход из неловкости.
Вата. Перекись. Лейкопластырь. Только бы не смотреть ему в глаза.
А ты всё ещё носишь мою толстовку, заметил он чуть тише, мягко, уже без насмешки.
Я замерла.
Ну я думала, ты напишешь. И верну, пробормотала я, чувствуя, как щёки жгут сильнее.
Он не ответил сразу. Лишь спустя пару секунд сказал негромко:
Не спеши возвращать.
Что? переспросила я, думая, что ослышалась.
Он медленно повернул ко мне голову, в голосе было что-то новое усталое, но будто решившееся.
Эти два дня я много думал, сказал он. И хотел тебя отпустить. Честно.
Моё сердце снова дёрнулось, но теперь уже вниз, будто меня столкнули с высоты.
Но раз уж ты сама пришла
То что? прошептала я.
Он чуть склонил голову и усмехнулся, так, как только он умел дерзко, нагло, с оттенком того самого Леона, которого я знала.
То продолжаем в прежнем режиме, лениво бросил он. С Егором всё утрясли, так что утром жду тебя с кофе. Не пролей ни капли. И запомни я пью без сахара, но с идеальной подачей.
Ты это сейчас серьёзно?
Ага, пожал он плечами, как будто речь шла о погоде, а не о моём эмоциональном коллапсе.
Какой же ты! вспыхнула я, не выдержав. И, не сдержавшись, прижала вату с перекисью к его губе с такой силой, что он тут же зашипел:
Ай! Тихо, ведьма! Оно жжётся!
Вот и отлично, буркнула я, упрямо продолжая держать. Это тебе за кофе. И за прежний режим.
Он хмыкнул, сдерживая смех:
Ага. Всё ясно. Началось. Вернулась и снова мучаешь.
Я стиснула зубы, борясь с улыбкой.
А ты думал, будет легко?
Он посмотрел на меня долго. Глубоко. И немного тише сказал:
Нет. Но почему-то всё равно рад, что ты здесь.
И тут я снова почувствовала, как земля под ногами слегка поплыла.
14
На следующий день я проснулась ни свет ни заря кажется, было около шести.
Дом ещё спал. За стеной тихонько посапывал Тимофей мой младший брат. Где-то вдалеке, на кухне, мерно тикали часы.
Стараясь не шуметь, я накинула халат, захватила полотенце и выскользнула из комнаты. Ванная находилась в конце коридора, между спальней родителей и комнатой Тимы. Главное не разбудить никого.
Плеснув в лицо холодной водой, я встала перед зеркалом.
Большие зелёные глаза, густые брови, пухлые губы.
Я знала, что многим парням казалась симпатичной. Да и девчонки в классе нередко делали комплименты.
Но была ли я по-настоящему красива?
На фоне утренней неуверенности это казалось вопросом вселенского масштаба. Особенно если вспомнить разбитую губу Леона и его наглую ухмылку.
Я вздохнула и провела ладонями по лицу.
Нет времени на философию сегодня мне предстояло начать утро не с кофе для себя, а для одного слишком самоуверенного типа.