И тогда я приняла абсолютно безрассудное решение.
Всё это время целых два дня я таскала с собой его толстовку в рюкзаке. Не потому
что она мне нужна была, а потому что надеялась. Что он напишет. Что попросит вернуть. Что объявится.
Но он молчал.
Я молча расстегнула рюкзак, нащупала мягкую ткань и вытянула толстовку.
Плотная, тёплая, с запахом, который застрял где-то в подкладке немного парфюма, немного кофе и что-то ещё его.
Натянула её на себя, как броню. Опустила капюшон до самого подбородка, прикрывая лицо.
В кармане всё ещё была его ID-карта пропуск, который он мне сунул, когда я замещала его на французском. Пальцы сжались вокруг пластика. В груди громко стучало сердце.
Громкий вдох. Решение принято.
Я не даю себе больше ни секунды на сомнения и резко открываю калитку, заходя на территорию гимназии.
Шаг за шагом в сторону мужского общежития.
Территория казалась слишком тихой. Чужой. Но я шла уверенно. Как будто имела на это право. Как будто принадлежала.
И странное дело я всё ещё помнила номер его комнаты.
Тот самый. После того как пробралась сюда в первый день и была обнаружена им же.
Общежитие оказалось пугающе тихим. Даже слишком.
Каждый шаг отдавался гулом в пустом коридоре, как будто здание само предупреждало: «Ты не должна здесь быть».
Я шла, почти не дыша, стараясь слиться со стеной и делать вид, что я вполне законный житель этой крепости мужской элиты.
Толстовка, капюшон, ID-карта всё это внезапно казалось щитом, хоть и хлипким.
Поднявшись на нужный этаж, я оказалась перед знакомой дверью. 212.
Сердце громко бухнуло в грудной клетке, как будто предупредило:
«Дальше точка невозврата.»
Я замерла.
Стояла, не решаясь ни постучать, ни повернуть ручку. Просто стояла.
Глупо. В чужой толстовке, в чужом здании, перед чужой дверью.
А если он там? А если не один? А если не хочет меня видеть?
В голове моментально начали бегать все возможные сценарии один неловкий, другой постыдный, третий вообще катастрофа.
Я уставилась на дверь, будто она могла ответить вместо него. Хоть как-то. Хоть чем-то.
Может, уйти? Просто развернуться и убежать, пока никто не увидел
Рука всё же дрогнула и поднялась. Застыла в воздухе. Сантиметр от двери.
Ну давай, стукни. Один раз. Просто чтобы знать.
13
Вдруг где-то в конце коридора послышался мужской гул. Смех. Чьи-то голоса. Шаги.
Сердце рвануло вверх, как лифт без тормозов.
Чёрт-чёрт-чёрт!
Я быстро подняла кулак и постучала коротко, резко, почти на автомате. Не стала дожидаться ответа.
Плевать.
Толкнула дверь и ввалилась внутрь, захлопнув её за собой.
Спина прижалась к прохладному дереву, дыхание сбилось, как после марафона. В голове звенело: Ты сумасшедшая. Абсолютно. Официально. С медицинской справкой.
Но мне было уже всё равно.
Комната встретила меня тишиной и мягким светом из настольной лампы.
И Леоном.
Он лежал на кровати, полулёжа, с открытой книгой в руках.
На пару секунд он застыл, будто кадр на паузе, не веря, что я действительно стою перед ним.
Наши взгляды встретились.
А потом я увидела его губу разбитую, припухшую. Яркое подтверждение моих догадок.
Они действительно подрались. Он и Егор.
Желудок болезненно сжался. Всё внутри пошатнулось.
Ты начала я, но голос предал. Сел. Пропал.
Леон молча смотрел на меня. Не отрываясь. Как будто я была не просто нарушительницей границ его комнаты, а кем-то большим. Или, наоборот, кем-то, кого он хотел прогнать. Или обнять. Или всё сразу.
И тебе привет, Шурочка, усмехнулся он, откладывая книгу в сторону.
Улыбка была не той, к которой я привыкла. В ней чувствовалась усталость. И что-то ещё.
Глухое. Острое. Как заноза под ногтем.
Чем обязан такому визиту?
Он приподнялся на локтях, глядя на меня с той самой ленивой полуулыбкой, которая обычно выбешивала.
Но в его взгляде что-то мелькнуло. Боль? Усталость? Или раздражение? Я не была уверена.
Я я запнулась, голос предательски дрогнул. Я писала тебе.
Вижу, кивнул он спокойно. И даже лично доставила сообщение. Креативно, ничего не скажешь.
Я опустила взгляд. Капюшон всё ещё скрывал половину лица, но чувствовала я себя полностью обнажённой. Он будто видел меня насквозь.
У тебя губа тихо пробормотала я. Это
Красиво, да? хмыкнул он. Можешь не врать, я в курсе: в этом сезоне разбитые губы не тренд.
Это Егор?.. выдохнула я, хотя уже знала ответ.
Он не ответил сразу. Просто смотрел. Слишком долго. Слишком пристально.
А потом,
чуть склонив голову, сказал тихо:
Поверь, ему прилетело хуже. Я отделался только губой.
Я сжала кулаки, злясь на себя, на него, на всю эту глупую ситуацию.
Я не хотела, чтобы вы из-за меня
Всё нормально, снова усмехнулся он. Но теперь в этой усмешке не было ни легкости, ни настоящей злости одна лишь усталость.
Мы решили вопрос по-мужски. Даже пожали друг другу руки. Как у вас там говорится мир, дружба, жвачка?
Он отвёл взгляд и будто бы на секунду погрузился куда-то внутрь себя.
А у меня вдруг перехватило дыхание.
Потому что несмотря на все его шутки и фразы с подколом он дрался.
Из-за меня.
Саша, зачем ты здесь? вдруг прямо спросил он.
Без намёков. Без подколов. Просто в лоб.
Я волновалась, вырвалось у меня прежде, чем я успела обдумать, как это прозвучало.