Я аж подпрыгнула от этих слов.
Да нет! Всё нормально, правда, зашептала я поспешно, пытаясь выглядеть максимально прилежной.
Вот и отлично. Тогда веди себя соответственно, бросил он и отвернулся к окну.
После этого я уже не рискнула даже моргнуть в сторону телефона.
Кажется, для Леона я была теперь не просто «трофейщицей», а ещё и безответственной.
И это, почему-то, задевало.
А еще меня до жути злило, что он сразу начал угрожать. Как будто я сама не знаю, какие у меня были бы проблемы, в случае моего обнаружения.. От одной только мысли, что родителей вызвали бы в школу, из-за того, что я вдруг решила прокрасться в частную закрытую школу, и украсть чьи-то трусы..аж в дрожь бросало.
Леон, кто это с тобой? спросил какой-то парень справа от нас, прищурившись на меня.
Шурик, невозмутимо ответил Леон.
Я Саша, какой ещё Шурик? прошипела я ему в бок, незаметно щипнув его за рукав.
Он даже не моргнул.
Так с нами вроде такой не учился нахмурился парень, вглядываясь.
Леон лениво пожал плечами, откидываясь на спинку стула.
Это новенький. С сентября с нами. Просто вы его не замечали, произнёс он с такой убеждённостью, будто лично подписывал мои документы на зачисление.
Парень всё ещё хотел что-то сказать на лице у него читалась та самая «мужская чуйка», что-то не сходилось но в этот момент в класс вошёл преподаватель.
Гул стих почти моментально. Все поспешили занять свои места, а я съёжилась, натягивая капюшон чуть ниже, будто он мог спрятать меня от всей этой действительности.
Преподаватель вошёл в класс, и наступила почти болезненная тишина. Такой эффект не каждый педагог способен вызвать, но этот, судя по всему, умел держать внимание.
Высокий, в дорогом костюме, с ровной осанкой и аккуратно подстриженной бородкой, он прошёл к кафедре. Взглядом окинул класс цепким, почти рентгеновским. На долю секунды его глаза задержались на мне, и меня будто током ударило. Я замерла. Сердце стучало где-то в горле.
Но он отвернулся к доске, и я выдохнула.
Тема сегодняшней лекции «Государственный переворот 1801 года и убийство Павла I. Причины и последствия», спокойно произнёс он, выводя заголовок на интерактивной панели.
Шурик, ты чего сидишь? Записывай, раздался сбоку ленивый шёпот Леона. Я перевела взгляд на моём столе уже лежала тетрадь и ручка.
Что? мои глаза чуть не выскочили из орбит.
Он только приподнял уголок губ, ухмыляясь.
Я вчера не выспался. Хочу немного поспать. Сегодня ты мой личный писарь.
Что?! зашипела я, потрясённая его наглостью.
Леон беззастенчиво уложил голову на парту, заложив руки под щёку, будто это его привычное место для сна.
Внимательно слушай лекцию. Потом проверю, как ты справилась, пробормотал он, уже почти засыпая.
Я уставилась на доску, пытаясь хоть что-то записать, но в голове гудело только одно: «Что, чёрт возьми, я здесь делаю?»
Весь урок я сидела как на иголках, будто на допросе в каком-нибудь фильме про шпионов. Пальцы судорожно водили ручкой по строкам, курсивно выводя каждое слово за преподавателем. Почерк плясал, как пьяный на дискотеке, но я старалась
если уж писать, то без ошибок. Леон ведь обещал проверить. Да-да, конечно, прямо как преподаватель.
А он
Спокойно посапывал рядом, будто у нас тут не гимназия, а пятизвёздочный курорт с режимом тишины и заботы о сне гостей. Губы его чуть тронула ленивая усмешка, будто он видел какой сон с привкусом триумфа.
Я испепеляла его взглядом так яростно, что в другой реальности его брови, возможно, уже загорелись.
Вот же засранец.
Наглый, самодовольный и абсолютно уверенный, что я буду тут сидеть и строчить для него конспекты. А самое обидное я действительно сидела и строчила.
Урок тянулся мучительно долго. Я уже почти закончила третью страницу, когда заметила, что Леон чуть шевельнулся. Он приоткрыл один глаз, поймал мой испепеляющий взгляд и лениво ухмыльнулся.
Если ты так продолжишь пялиться, пробормотал он негромко, даже не поднимая головы, я сочту это за то, что ты ко мне неровно дышишь.
Я чуть не уронила ручку. Он что, издевается?! Щёки вспыхнули, как будто кто-то приложил к ним утюг.
Во снах только, процедила я сквозь зубы, стараясь вернуть себе лицо и сосредоточиться на следующем пункте в конспекте.
Но в груди уже что-то дрогнуло. Совсем не по плану.
7
После того как моя короткая, но унизительно запоминающаяся карьера личного писаря Леона Демидова подошла к концу, он молча кивнул мне и направился к чёрной двери. Той самой, что вела прочь из царства золотых мальчиков и обратно в мой мир, где я всё ещё оставалась никем.
Я догнала его, отставая всего на пару шагов, стараясь ступать как можно тише. Он не обернулся, не произнёс ни слова просто привычно откинул дверцу и, как всегда, вежливо придержал её, чтобы я прошла первой.
Это теперь твоя новая должность? пробормотала я, проходя мимо него. Дверной джентльмен?
Только для избранных, лениво отозвался Леон. И только по особым случаям.
Мы снова оказались в узком, слегка промозглом коридоре, ведущем к чёрному выходу из их гимназии. Слабый свет, прохладный воздух и это странное ощущение, будто идёшь по запретной территории всё навевало чувство нереальности.