в заборе. Теперь опасность представляют не они, а тяжелое вооружение пехотинцев и артиллерия. Найдут удобную позицию для пулеметов и АГС, будет туго. Ну а если у них с собой хотя бы один миномет Впрочем, это все фигня, подумал Шульга. Как только на позицию выйдут танки - останется один вариант - всем укрыться в подвале и сидеть там до прихода своих, проклиная судьбу и потерю двух тонн свободно конвертируемой валюты.
- Варяг, что там твои? - крикнул Шульга.
- На подходе - голос сидящего в башне разведчика звучал как из железной бочки.- Пока что обеспечено огневое прикрытие.
В последнем Шульга убедился без посторонней помощи, через их головы пошла серьезная артдуэль.
Разговор прервала автоматная перестрелка, за которой последовали характерные взрывы подствольных ВОГов. Сепары под прикрытием пошли в атаку короткими перебежками. Шульга сделал несколько прицельных выстрелов по хорошо различимым силуэтам. Разведчики тоже не пальцем деланы - отработали всем, что было, по точкам, с которых шло огневое прикрытие, после чего сконцентрировали на бегущих такую плотность огня, что если кто-то из прорвавшихся на автобазу и уцелел, то вряд ли теперь рискнет не то что стрелять - шевельнутся.
Убедившись, что ситуация под контролем, Шульга нырнул в БТР. Под возмущенный лай бультерьера нацепил наушники.
- Варяг, Варяг, как слышишь? Ответь Апостолу!
- На связи!
- Что у вас?
- Вторую волну отбили, сейчас третьей полезут.
- Понял. Слушай, мы тут еще на один секрет нарвались. Выкуриваем, но не успеваем малехо.
- Сколько времени?
- Минут десять. Продержитесь? Если уйдете, они в подвалах закрепятся, задолбаемся потом доставать
- Бека еще на одну атаку. Против танков вообще пустые, так что вопрос интересный.
- Понял. Значит по обстановке
- Плюс!
- Все слышали? - спросил Варяг.
- Десять минут... повторил Шульга. - Их танки скоро подтянутся.
- Если нас к реке прижмут - то всем крышка! - подытожил Назгул.
- К какой еще, нах, реке!
- Да, неважно...
- Какие у нас варианты? - спросил Шульга.
- У разведки трехсотые, так что незаметно свалить не сможем, - сказал Варяг. - Для меня без вариантов, остаюсь со своими ребятами.
- Филин? - спросил Шульга.
- Выхожу на позицию, - лаконично ответил грушник. - Стрелок лишний не помешает, а мехвод пока что не нужен. Бетеэр придется бросить. Танки, если выйдут на позиции для прямой стрельбы, его в первую очередь расхреначат
- Ясно. Назгул?
- Посижу на связи для корректировки и информации, пока не полезут, а дальше - как все
Внутренний дизайн «новейшей» боевой машины как водится в совке, проектировали человеконенавистники и садисты. Вылезая наружу, Шульга со злостью пнул один из черных брикетов. И надо было корячиться их в бетеэр перегружать!
Филин выбрался раньше и ждал снаружи.
- Ты все точно решил? - спросил Шульга грушника.
- Что «все»?
- Ну, по своим стрелять?
- Они мне не свои! - с неожиданной злостью сказал капитан, до того позитивно-спокойный. - Ни эти, которые тут свои зажопинские ипотеки гасят и мародерят. Ни уж, тем более, те, что в Кремле
Шульга промолчал. Что тут скажешь, тяжело, конечно, сейчас мужику...
Есть ряд профессий, которые в обществе считаются миссионерскими. Учителя, врачи, священники, правоохранители, издатели, военные, журналисты. То есть те, которые исполняют важную социальную службу, а потому вроде как по определению должны быть людьми высоких моральных качеств.
Но в реальности это совсем не так. Шульга встречал священников-атеистов, для которых сан - не более чем хорошо оплачиваемая должность. О прокурорах, ментах и военных вообще разговора нет - девяносто процентов идут на такие должности отнюдь не для того, чтобы бороться со злом, или родину защищать. Про журналистов - ну, вообще, не смешно ни разу.
Поэтому, читая в сетях обиженно-возмущенные посты диванных экспертов о том, что военные отказываются воевать, а врачи во время эпидемий лечить, он лишь многоопытно ухмылялся. Нельзя от людей требовать того, на что они изначально не заточены. Невоюющая армия массово порождает чиновников в погонах, бесплатная медицина в условиях рынка - коммерсантов со скальпелями. Но вот когда правила игры резко меняются, то на смену чиновникам и коммерсантам приходят миссионеры. Именно так было в четырнадцатом году.
Миссионеров Шульга не любил ни в армии, ни среди волонтеров, да и сам им не был, даже с учетом нынешней своей профессии ликвидатора-санитара. У идейных всегда существует лишь одна правда, причем своя, а так как они не за себя, а за идею, то им все вокруг по жизни должны.
Поэтому он предпочитал иметь дело не с пламенными борцами, а с циничными профи, работающими по правилам, но за деньги. Филин, похоже, именно из таких.
- Зачем ты сюда приехал? - спросил Шульга.
- А сам ты за что воюешь? - ответил вопросом на вопрос Филин. - Вроде бы русский, наш.
- Я не россиянин. Я украинец. Ваши мою страну просто взяли и тупо нагнули. И мне плевать, на каком языке говорят те, кто это сделал. Примерно понятно?
- Ну, в общем, да
- Ты русских с россиянами не мешай! - встрял в разговор Назгул из глубины бетеэра. - Я десять лет на Кипре работаю. Сначала да, все одинаковые были, что москали, что хохлы. Но вскоре начали различаться. На отдыхе в чужой стране это хорошо видно. Украинцы - нормальные, хоть большинство говорит по-русски. А вот россияне по поведению - как дети из спецприемника для дебилов, которых из клетки выпустили на волю, даже миллиардеры. Так что ну вас нахер с вашим российским миром. Вы только сами себе и нужны, рядом с вами жить - все равно, что по соседству с бомжатником