Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
НДиайе стоял под прожекторами. Его тень кровью растекалась по плитам. Он поднял руки жест тонкий, почти священный.
Народ Флёр-дю-Солей! его голос, усиленный динамиками, был тяжёлым, полным торжественного металла. Время лжи окончено! Время рабства завершено!
Толпа молчала. Только ветер гонял клочки пепла между рядами.
Сегодня мы уничтожили символы коррупции и предательства. Сегодня мы открыли новую эру справедливости!
Он говорил долго. О мире, справедливости, процветании, возрождении Цветка Солнца. И в каждой фразе было меньше веры, чем во взгляде каждого солдата на крыше с автоматом наизготовку.
НДиайе пообещал реформы: выборы "в надлежащее время", очищение системы, дружбу с народами мира. И особенно независимость, от всех.
Кроме новых хозяев, чьи голоса уже шептали в кулуарах: "поставки редкоземельных металлов должны быть гарантированы". Когда он закончил речь, аплодисментов почти не было. Толпа просто стояла, точно не поняв это конец страха или начало нового.
НДиайе спустился с трибуны. Его плащ развевался за спиной, как знамя. В его глазах не было радости, только тяжёлая, нечеловеческая решимость. Сегодня он победил, но завтра начнётся война за саму тень этой победы. И в этой войне уже не будет героев, только выжившие.
На окраинах города в ту ночь дети снова рисовали цветы Солнца на стенах. Но теперь красной краской, смешанной с грязью и кровью.
Офис, куда поселился генерал НДиайе, раньше был министерством сельского хозяйства. Теперь штабом новой власти. Пыльные фрески с изображениями пшеницы, рощ и довольных крестьян всё ещё покрывали стены, но за их выцветшими контурами царила тишина.
Здесь, в бывшем конференц-зале, за тяжёлым столом, сколоченным, чтобы пережить не одно правительство, сидел новый хозяин страны. НДиайе был в форме без знаков различия. Одет просто, но сидел так, будто его плечи держали всю страну.
На столе перед ним лежали две папки: одна с планами нового временного правительства, другая с протоколами "очистительных комиссий".
Он смотрел в окно, за которым багровело небо над Мон-Дьё, и чувствовал, как в груди тяжелеет новое чувство не страх, не ответственность власть. Теплая, живая, сладкая, как первый глоток крепкого вина после долгого поста. Он был один до тех пор, пока дверь не отворилась, и в кабинет не вошёл Ричард Хейворд, английский советник. Тот самый человек, который провёл бесчисленные встречи с офицерами ещё до переворота, организовал поставки оружия, координировал действия наемников. Высокий, жилистый, в безупречном льняном костюме, он выглядел чужим здесь, среди гниющих зданий и запаха угля.
Хейворд не стал кланяться. Он не торопился занимать кресло. Он просто встал напротив стола, положив руки на спинку стула.
Поздравляю, генерал, сказал он с лёгкой улыбкой. Мон-Дьё ваш.
НДиайе чуть наклонил голову, внимая комплименту, как король внимал бы низкому барону. Ему нравились эти слова. Ему нравилось, как они звучали. "Ваш". Он всегда знал, что однажды это произнесут вслух.
Город мой, страна моя, медленно сказал он. И никто больше не скажет мне, что я слуга.
Хейворд усмехнулся краем рта, жестом, в котором сквозила ирония, столь же старая, как дипломатия.
Власть сладкая штука, заметил он.
Особенно в первые дни.
НДиайе прищурился.
Вы что-то хотите сказать?
Я хочу напомнить вам о старых разговорах. И о новых обязанностях.
Он обошёл стол, наконец сел напротив генерала, не убирая ноги далеко под стул сидел удобно, как человек, который никуда не спешит.
Ваши люди получили оружие через мои каналы. Ваши офицеры обучались инструкциями, отправленными из Лондона. Ваш переворот поддержан пусть негласно нашей деловой элитой.
НДиайе не отводил взгляда. Его лицо стало жёстким.
Мы благодарны, сказал он без улыбки.
Благодарность не валюта, генерал, мягко заметил Хейворд. А вот обязательства вполне.
Он вытащил тонкую папку из кожаного портфеля, положил на стол.
Здесь предложения по концессиям на разработку рудников. Основные месторождения: Кила Мой, Сен-Клер, плато Анье. Мы ожидаем подтверждения ваших обещаний переданных нами вам ещё шесть месяцев назад.
НДиайе опустил взгляд на папку, но не взял её.
Английские компании получат преференции, сказал он сухо.
Преференции? Хейворд поднял брови. Вы, должно быть, шутите.
НДиайе чуть склонил голову вперёд, будто готовясь к нападению.
Я теперь президент.
Вы президент временного совета, мягко уточнил Хейворд. Без поддержки Лондона ваш трон продержится столько, сколько понадобится французам, чтобы натравить на вас следующий мятеж. Или китайцам, чтобы купить ваших полковников.
Он наклонился ближе. Его голос стал ниже.
Ваш долг не благосклонность. Ваш долг договор, который сделал вас тем, кем вы сейчас являетесь.
Генерал сидел, как высеченный из камня. Он знал, что Хейворд говорит правду. Знал, что без их оружия, их наёмников, их "советов" его армия уже бы раскололась. Знал, что его победа не его. Но всё равно что-то внутри него, тяжёлое и горячее, боролось.
Минуту они молчали.
Только ветер стучал в выбитые окна. Потом НДиайе взял ручку. Подписал первую страницу. Не дрогнув, не моргнув. И когда он отдал документ Хейворду, он улыбнулся впервые за весь разговор.