Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Гатти знал, что приказ уже отдан. Они шли. Но и он был готов.
Комната, в которой находился главный передатчик, некогда служила кладовой. Сейчас здесь пахло металлом, маслом и влажной тканью. На стенах полки с медикаментами, коробками гуманитарной помощи, рациями в полиэтиленовых чехлах. В углу, прикрытый брезентом, стоял серый спутниковый терминал, собранный из нескольких разных моделей.
Над ним распятие.
Доктор Луис Кордова, худощавый испанец с медленным голосом и руками хирурга, проверял соединение. Он был одним из немногих, кто знал: Гатти не просто священник. Он знал коды. Он знал, кому и что говорить.
Канал откроется через тридцать секунд, сказал он, не оборачиваясь.
Отец Гатти стоял рядом. В руках старый блокнот. Он не пользовался компьютером. Писал от руки. Потом читал вслух. Его голос не дрожал. Только взгляд был чуть глубже обычного.
Начинай запись, тихо произнёс он. Пометка: ВОЗДУХ ДУШНО. Глазами священника. Адресат: Эванс. Канал 3-12-B.
Терминал пискнул. Связь установлена.
Отец Гатти начал говорить. Ровно. С паузами.
«Это отец Антонио Гатти, Сен-Флёр, Флёр-дю-Солей. Если вы это слышите значит, канал ещё жив. Я жив. Пока. Передаю срочную сводку о положении в регионе. Переворот свершился. Президент Мбуту вероятно, мёртв или удерживается. Генерал Арман НДиайе провозгласил военное правительство. Армия разделена. Начались массовые казни офицеров и сторонников прежнего режима.»
Он сделал паузу. Закрыл глаза. Продолжил.
«Миссия в столице закрыта. Наши священники депортированы или блокированы. Трое под арестом. Один пропал. Дипломатические каналы не работают. Франция, вероятно, ведёт переговоры с генералом. Местные источники сообщают о применении ритуальной практики при военных действиях: в частности, публичные жертвоприношения, сожжения, насильственное очищение деревень. Сочетание религиозного экстремизма и этнической мобилизации. Это опаснее, чем идеология. Это культ.»
Кордова не прерывал. Он только вытирал лоб.
Гатти открыл блокнот. На следующей странице короткий список.
Продолжу, сказал он.
«Я подтверждаю наличие в регионе профессиональных наёмников, неафриканского происхождения. Предположительно британская ЧВК. Связь с Секой, известным по Родезии и ЮАР, почти доказана. Местное население боится, но пока не организовано.
В Сен-Флёре люди собираются у миссии. Более ста человек. Женщины, дети, больные. Мы готовим эвакуацию. Три автобуса. Сегодня в ночь.
Если их не пропустят я останусь.
Не как агент. Как священник.»
Его голос стал ниже. Не тише глубже. Как будто он говорил уже не в микрофон, а в саму тьму, разверзшуюся над страной.
«Я передаю это не как аналитик. Не как координатор. Я передаю это как свидетель.
Страна разрушается. Не потому, что пришёл другой диктатор. А потому, что мы Запад позволяем этому повторяться. Снова. И снова. Под другими именами,
с новыми лозунгами. Но с теми же жертвами.»
Он замолчал. Закрыл блокнот. На мгновение прикрыл глаза.
Передай это. Без редактуры. Полным файлом, сказал он Кордове.
И подпись? спросил тот.
Да.
Он вновь заговорил в микрофон:
«С уважением, Отец Антонио Гатти. Сен-Флёр, Флёр-дю-Солей. Последняя точка тишины. Пока ещё не сожжённая.»
Запись остановилась. Канал отключился.
Вечером того же дня Гатти сидел у окна. В руках кружка с водой. За стеклом деревья. Небо. Шум детей во дворе. Он смотрел туда, как в надежду.
Знал: ответа может не быть. Знал: никто может не прийти.
Но он передал.
А значит, ещё можно верить.
Улицы Сен-Флёра наполнялись людьми с первыми отблесками солнца. У собора Святого Габриэля, под арками, отбрасывающими длинные тени на пыльные плиты, выстроилась молчаливая колонна: женщины с детьми, старики, двое на носилках. Небольшой автобус с выбитым стеклом стоял у ступеней остаток гуманитарного конвоя. Второй подходил с южной стороны. Шофёры курили молча, переглядываясь с тревогой.
Отец Гатти, в чёрной сутане, с кожаной сумкой через плечо, спокойно давал указания. Он не кричал. Он просто смотрел и его слушались.
Падре, подошёл Исаак. Северные кварталы беспокойны. Солдаты проверяют документы, есть случаи избиений.
Будем выдвигаться раньше, тихо сказал Гатти. Не ждём третьего автобуса. Кто останется укроется в подвалах. Передай всем: «Не сопротивляться, но не склоняться».
Он не успел закончить. Из-за поворота вывернулся грузовик, за ним броневик. Они двигались медленно, уверенно. Колёса грохотали по булыжнику, и шум машин был сильнее, чем шепот толпы. Люди отпрянули. Некоторые встали, закрывая детей.
Из машин вышли военные десяток человек, в песочной униформе, с повязками новой армии. Впереди майор Бамаду Кемба, мужчина лет сорока, с прямой спиной, острым подбородком и аккуратной бородкой. Он держался жёстко, без ярости. Но за его глазами читалась вера. Вера в порядок, в силу. И в необходимость.
Отец Гатти? спросил он, подходя ближе.
Да. Чем могу помочь?
Приказ штаба. Вы должны немедленно выехать в Мон-Дьё. В сопровождении. Вас ожидает генерал.
Я не могу покинуть этих людей, спокойно ответил Гатти. Я священник. Они нуждаются во мне. Здесь.
Это не обсуждается. Вы подозреваетесь в организации нелегальной эвакуации. Ваше присутствие способствует панике. Миссия лишена лицензии. Вы гражданин Ватикана. Вам будет обеспечен безопасный проезд.