Левченко, начал он наконец, человеку с вашим образованием и знаниями незачем гнить в таком второразрядном учреждении, как Институт океанографии и рыболовства.
Я молчал. За два года в институте меня время от времени привлекали для работы в Международном отделе в качестве переводчика, но никто из здешнего начальства никогда не вступал в беседы со мной. Так что я не понимал, в чем тут дело и решил, что лучше всего хранить спокойствие и молчание.
Кажется, я могу вам предложить более перспективное дело. Опять недолгая пауза. Мы хотим, чтобы вы стали секретарем и переводчиком при московском корреспонденте Акахаты.
Я знал, что Акахата" официальная газета японской компартии, но продолжал сидеть молча.
Вам, вероятно, надо будет помогать корреспонденту Акахаты с переводами, со сбором всякой документации и так далее. Работа эта на самом деле не простая. Вероятно, на лице моем отразилась некая тревога. Я и в самом деле был встревожен. В действительности, продолжал с едва заметной улыбкой Романов, вам надо будет сообщать в японский сектор Международного отдела о всех контактах корреспондента как с иностранцами, так и с советскими гражданами. Такого же рода рапорты вы будете писать лично мне.
Теперь я уже был не только встревожен, но и удивлен. Как и каждый грамотный советский гражданин, я знал, что одна из задач Международного отдела в том, чтобы поддерживать хорошие отношения с компартиями некоммунистического мира. Но из слов этого человека следовало, что ЦК систематически шпионит за этими самыми компартиями. Я был шокирован. Такое недоверие к друзьям казалось абсолютно нелогичным. По мере расширения горизонта знаний моему отчасти наивному и идеалистическому пониманию жизни предстояло пережить еще в тысячу раз большее число потрясений. В конце концов воды морского отлива захватили меня, и я принимал участие в выполнении другой важнейшей задачи Международного отдела в планировании и осуществлении за рубежом операций по насаждению агентов влияния, то есть людей, способных оказать влияние на умонастроение политиков и населения.
Уже в тот день мне предстояло узнать много нового из разговора с Романовым. Он сообщил, что большинству иностранных корреспондентов коммунистических газет платит СССР, а не их страны или газеты. Финансовым источником для выплаты этих жалований и крышей для всей этой операции служил советский Красный Крест.
Мы используем Красный Крест, сказал Романов, так как этого никто не должен знать, он приписан к Международному отделу. Так что для всех прочих, вы работаете на Красный Крест.
Позже я понял, насколько хитрой была эта идея использовать Красный Крест в качестве прикрытия разведдеятельности. Общество Красного Креста и Красного Полумесяца СССР входит в состав Международного Красного Креста. Оно неукоснительно платит причитающиеся с него взносы и на словах декларирует верность семи ведущим принципам этой организации. Принципы эти таковы: 1) служение гуманности, 2) добровольность, 3) универсальность, 4) союз с другими государствами, состоящими в Красном Кресте, 5) строгий нейтралитет, 6) беспристрастность. Седьмой, и самый важный, принцип гласит, что служение гуманности должно быть полностью независимым от правительств, правительственных действий, правительственных и политических целей. Свой Красный Крест и его фонды, куда рядовые советские граждане вносят деньги для помощи тем, кто оказался в беде. Советский Союз использует для поддержки корреспондентов иностранных коммунистических газет. Но и это еще не все он черпает средства из того же кармана для вербовки агентов, в чьи обязанности входит следить за этими корреспондентами.
Романов сказал мне, чтобы я подумал над этим предложением. Когда состоялась наша следующая встреча, ситуация накалилась.
Я отказался от его предложения. Он был взбешен.
Вы что, не понимаете, что ни о какой карьере для вас и речи быть не может вне сотрудничества с партийными организациями? Если вы не воспользуетесь этим шансом, вы, вероятно, так и будете до конца жизни перебирать бумажки в Институте океанографии и рыболовства.
Я заверил его, что ничего такого не имел в виду, что просто я хочу поступить в аспирантуру Института востоковедения.
Я хочу посвятить себя исследовательской работе, сказал я ему.
У вас будет больше шансов поступить в аспирантуру, если вы проявите себя в японском секторе Международного отдела, зловеще произнес он. А нет, так ваше будущее окажется под серьезным
вопросом. Международный отдел, как вы знаете, влиятельная организация, и, если мы дадим о вас отрицательный отзыв, вашим планам, каковы бы они ни были, не сбыться.
Романов не преувеличивал. Более того, он даже и не пытался как-то замаскировать угрозу. Так что я сдался, по крайней мере, частично. Чуть более трех месяцев я работал в японском секторе делал переводы из Акахаты и других японских газет, но, несмотря на прозрачные намеки-угрозы Романова, я отказывался работать при корреспонденте Акахаты. Большую часть этого периода заведующий японским сектором Иван Коваленко был за границей. Едва вернувшись, он тут же вызвал меня к себе.