КИСЛЫЙ ГУМУС. В самом нижнем слое подстилки самые несъедобные «объедки». Да и кислорода тут меньше. Грубые остатки органики, сама грибница, продукты микробов, их ферменты всё «выпадает в осадок», уплотняется, полимеризуется и темнеет. Это первичный гумус микробногрибного происхождения, или «кислый гумус», «мор». Он связывается с минералами, создавая тот самый «обменный», или «поглощающий почвенный комплекс» (ППК), что описан в агрохимии как основа плодородия.
Реальный гумус огромное вольное разнообразие полимеров. Гуминовые кислоты, фульвокислоты, гуматы, фульваты их выделяют весьма условно. Для практики это совершенно не важно. Важнее вот что: количество и качество гумуса зависит не от состава микробов, а от климата, исходного «корма» и минеральной части почвы. Гумус накапливается только в умеренном и холодном климате: здесь сапрофиты и растения не успевают усвоить всю органику зимой спят. В сухих степях её оседает больше
всего: там ещё и в засуху органика почти не усваивается. В дождливых лесах Нечерноземья гумуса меньше: изрядная его часть вымывается водой.
В почве гумус живёт тысячелетиями если, конечно, почву не перелопачивать. Разлагать его прочные соединения могут только «специалисты» с особо мощными ферментами грибы (шампиньоны, зонтики, навозники, говорушки, дождевики и пр.) и некоторые бактерии. Но энергии тут уже почти нет, есть почти нечего, и охотников крайне мало.
Настоящая пища для корней продукты переваривания органики, поставляемые «кухней» сапрофитов. Наглядное доказательство влажные тропические леса. Здесь грибы и микробы активнее на порядок, органика разлагается круглый год, и гумус просто не накапливается не успевает. Самая буйная на планете растительность результат бесконечного пира сапрофитов, а вовсе не гумусных запасов!
Итак, роль сапрофитов проста: расщеплять и поедать то, что дали растения. Мульча «откормочный цех» почвы, а в целом система возврата. Микробов и грибов тут плодится тьма тьмущая. В лесу их больше, чем червей: до 400 г. на кв. метре, а в степи ещё вдвое больше! Выделяя свои продукты и углекислый газ органики, сменяя друг друга и сами становясь пищей, они постепенно отдают растениям всё, что от них получили. И лишь крохотные остатки этой органики переходят в состояние стабильного гумуса.
Кстати, давайте уточним коечто о сапрофитах. КУДА ДЕВАЕТСЯ МЁРТВЫЙ МИКРОБ? Судьбу «откормленных» микробов агрономы разумеют поразному. Например, Ю. И. Слащинин пишет, что они массово гибнут, а их трупы «перегной» достаются растениям. Другие пишут, что микробы массово поедают друг друга. Кто же прав?.. На самом деле, в природе нет ни массовой гибели микробов, ни массового взаимопожирания.
Не могут микробы просто взять и умереть. В природной почве такое немыслимо. Здесь, при любом ухудшении условий, микробы уходят в анабиоз: превращаются в споры, собираются в микроколонии, окукливаются в цисты. В таком виде им нипочём десятилетия засухи или бескормицы.
Съев весь корм, колония сначала растворяет своих же (аутолиз), и на их продуктах откармливает элитную зондеркоманду продолжателей рода. Те наелись и, опять же, в цисты, в споры. Кстати, именно так многие микробысимбионты помогают корням: отработав, частично аутолизируются ешьте наш азот! А мы снова в «спорах» переждём. Так и ждут разные микробы нового «приказа»: стоит появиться корму, ффух! и вот вам новая колония, как огонь полыхнул.
Конечно, микробыантагонисты часто травят друг дружку ядами, но это скорее предупредительный контакт: корм отбить, территорию охранить. Массовая гибель тут большая редкость. В основном, микробы одного типа питания сотрудничают, создавая дружественные ассоциации. Есть в микромире и направленный паразитизм: одни могут поедать других, чтобы впитать их сахара или белки. Однако и этого в почве совсем немного: сапрофиты умеют отлично защищаться, а сами друг друга не едят.
В общем, «труп микроба» в почве раритет. Ну, конечно, если вывернуть пласт, многих бактерийубьёт ультрафиолет. Или шарахнуть почву ядом типа нитрафена тут уж сдохнет всё, что попалось под руку с опрыскивателем. Но и тут, как только жизнь оклемается, «трупы» будут кемто съедены. В почве никакая органика не лежит дольше часа всё тут же съедается! И микробные клетки в первую очередь.
Растения, как уже упомянуто, «есть микробов» не могут: у них ферментов для этого нет. Есть, правда, хищные растения те и насекомых
переваривают, и даже лягушек. Но в наших садах они не водятся.
Видимо, больше всего живых микробов поедает почвенная фауна вместе с кормом. В компостной куче или под мульчой почти весь объём органики могут переработать черви, и большинство микробов пройдёт через их кишечник. Часть, конечно, усвоится. Именно микробы главный азотный, то есть белковый корм червей, основа почвенного белкового обмена. Однако
большинство выйдет наружу не просто живыми, а ещё и в компании новых сотоварищей.
В общем, в почве всё время пульсирует, целенаправленно множится и тухнет постоянное сообщество микробов, их спор и цист. Нам важно, что численность активных кадров и активность их ферментов зависит от корма, влаги и тепла на данный момент. Это и есть главные условия пищеварения. Они же условия возврата азота и углерода. Эти же условия определяют, в биологическом смысле, скорость общей гумификации. Иными словами активность динамического плодородия.