Наконец, навигатор указывает на цель. Резко затормозив, я останавливаюсь у кованых ворот, прямо перед черным внедорожником.
И вот он этот дом. Точнее даже не дом, а дворец.
Белоснежный фасад, колонны, панорамные окна. Тот самый дом, которым Захар так хвастался вчера. Шикарный, вычурный, пафосный. С бассейном во дворе, детскими качелями и безупречным газоном.
Вот его оружие роскошь, блестящая обертка. Ведь всё здесь кричит о деньгах.
Вот только от этого места веет такой же гнилой фальшью, как и от самого Захара.
Я резко глушу двигатель. Схватив сумку, где на всякий случай припрятан перцовый баллончик, вылетаю из машины и бегу к дому.
А сердце колотится так, что гул стоит в ушах.
Ворота распахнуты настежь. Дверь дома тоже. Как приглашение. Или дерзкий вызов.
Захар! мой голос гулко разносится в пустом холле с мраморным полом и стеклянной лестницей. Захар, ты где?! Кристина!
Тишина. Только где-то тихо играет музыка.
И тут доносятся голоса.
Откуда-то сверху.
Замираю на лестнице, вслушиваюсь.
а мы с мамой правда можем жить здесь с тобой? доносится щебетание дочери. Такое доверчивое, наивное, что у меня перехватывает дыхание.
Ну, не обязательно с мамой, поправляет он, и в его тоне сквозит яд. Ты сама можешь приезжать ко мне на выходных. Или остаться навсегда, если захочешь. Тебе же нравится тут, правда?
Очень! Особенно щенок! И пирожное такое вкусное! Спасибо, папуль!
Внутри меня всё обрывается, летит в пропасть.
Не за что, солнышко. Ты просто знай, что я могу дать тебе всё, что пожелаешь. Только убеди маму...
Скотина.
Я уже лечу по лестнице, не в силах слушать эту мерзость. Перепрыгиваю через ступени.
Дверь в комнату на втором этаже распахнута. И та картина, что открывается передо мной, вышибает остатки разума. Топит их в кипящем гневе.
Кристина сидит на пушистом ковре, на коленях у нее копошится золотистый щенок ретривера, а в руке она держит тарелку с пирожным.
Сам Захар стоит рядом. Надменный и довольный, с самодовольной ухмылкой победителя.
Мама! радостно взвизгивает Кристина, увидев меня.
Но я не могу даже взглянуть на нее. Мой взгляд пригвожден к Захару.
Ты Ты совсем уже спятил?! кричу я, дребезжа от ярости. Как ты смеешь увозить моего ребенка без моего ведома?!
Его ухмылка становится только шире, наглее, вызывающе.
Твоего ребенка? Нашего, Марина, нашего. Или ты забыла? Я имею право видеться с дочерью. А она имела право захотеть посмотреть на щенка. Взгляни на нее. Она счастлива.
Он говорит это так сладко, так ядовито, указывая взглядом на сияющую Кристину.
И я понимаю. Понимаю всю его тактику.
Он не будет бороться в суде. Он будет покупать ее любовь.
Подарками, домами, щенками.
Это не счастье, Захар! Это купленное внимание! На этом ничего не построить! взываю я, но вижу в его холодных глазах глухую стену. Он не слышит. Не хочет слышать.
Мама, Кристина вскакивает, щенок вырывается и убегает под кровать. Она смотрит на меня испуганно. Не ругайся, пожалуйста, на папу.
Но ее голос тонет в шуме крови, бьющей в висках.
И я уже надвигаюсь на Захара, как на заклятого врага.
Марина, успокойся, он надменно склоняет голову, бросая взгляд в сторону спрятавшегося щенка. Неужели ты посмеешь лишить нашу дочь этой маленькой радости?
Ты о качелях? О бассейне и гребаном щенке?! Злой, отчаянный смешок срывается с моих губ. Это всё, на что ты способен? Купить ее вздумал?!
А что плохого в том, чтобы у Кристины было всё, о чем она мечтает? произносит он с упреком, с издевкой. Ты же не можешь дать ей и половины того, что могу дать я.
Ты шиплю я, подступая вплотную, и наши лица разделяют жалкие сантиметры.
Я уже готова врезать ему, но вдруг Кристина издает странный, сдавленный хрип.
Я отрываюсь и смотрю на дочку, а та пытается вдохнуть, но не получается.
Мам Кристина сжимает горло, лицо краснеет, глаза округляются. Мне тяжело дышать
Кристина?! вопль вырывается из моей груди.
А затем мир вокруг меня с треском рушится, рассыпаясь на осколки.
Я отталкиваю Захара в сторону и падаю на колени перед Кристиной. А она задыхается, губы синеют прямо на глазах.
Что с ней?! Захар бледнеет, его уверенность мгновенно испаряется. Он таращится на нее, не понимая, что происходит.
Мой взгляд тем временем падает на тарелку с наполовину съеденным пирожным.
Хватаю его, принюхиваюсь. И сквозь приторную сладость крема и шоколада я четко улавливаю запах арахиса
Арахиса!
На который у Кристины жутчайшая аллергия. Отек Квинке. Анафилаксия. Смерть, если не помочь сейчас же.
Ты... ты дал ей пирожное с арахисом? цежу не своим голосом. Я смотрю на него, и в моем взгляде, должно быть, читается настоящий ужас. Весь ад, готовый вырваться наружу.
Я... я не знал! растерянно бормочет Захар. Там же сверху ягоды были
Идиот! У нее аллергия на арахис! С самого детства! Ты должен был знать! кричу я, срываясь на визг, и одновременно лихорадочно роюсь в своей сумке, вытряхивая всё содержимое на пол.
Губная помада, ключи, кошелек, перцовый баллончик всё летит в разные стороны.
Да где же он?
Вот!
Небольшая ручка-шприц. Я всегда ношу его с собой. Всегда!
Кристина! Держись, солнышко, держись!