Ага. Конечно. И начал ты с внезапного появления и подарка, чтобы перетянуть на свою сторону ребенка, которого два года игнорировал? Браво, Захар. Очень зрелый подход. Ты превзошел сам себя.
Захар делает шаг ко мне. Нарушает личное пространство.
Я не двигаюсь, лишь напрягаюсь сильнее.
Я правда сожалею, Марин, произносит он шепотом. Мое место рядом с семьей, рядом с вами.
Захар смотрит так, словно хочет увидеть во мне то, что потерял. Или то, что сам же уничтожил.
Но я давно не та дура, что верит в его покаяния.
Знаешь, где твое место? я лениво указываю на шатер, где аниматор в нелепом костюме неуклюже роняет шарики. Там. Среди клоунов. Там ты хотя бы сойдешь за своих.
Захар пытается изобразить смех, но я отчетливо вижу, как мои слова его задевают.
Что ж. Приятно осознавать, что я еще не разучилась наносить точные удары.
Он замирает. Взвешивает, стоит ли нанести ответный удар. Словом. Взглядом. Привычной издевкой.
Но что-то в моей собранной позе, в ледяном безразличии моего взгляда останавливает его. И он отступает. Делает шаг назад.
Наигранная улыбка сползает с лица, обнажая пустую, ничего не выражающую маску.
Он понял. Понял, что его старые приемы больше не работают.
Я правда хочу быть с ней рядом, говорит он, кивая на Кристину. Она моя дочь.
Нет. Она моя дочь. Потому что, пока ты там осознавал что-то, я ее растила. Я была рядом с ней всегда! Была ей и за маму, и за папу. А где был ты? Где ты был, Захар, когда она нуждалась в отце?
Он ничего не отвечает. Просто не находит слов.
То-то же
Хочешь быть рядом? продолжаю я. Тогда начни с раскаяний. И не передо мной. Перед Кристиной. Не словами и подарками, а поступками. Но не сегодня. Не здесь.
Пауза. Я вдыхаю полной грудью.
Но если тебе нечего ей дать, кроме этих чертовых подарков, я указываю рукой в сторону выхода, сделай нам последнее одолжение. Исчезни. Навсегда.
Захар судорожно втягивает воздух. Молча, без прощальных слов, без заламывания рук. Просто поворачивается и проходит мимо шатра и родителей, которые теперь уже смотрят в упор. Их взгляды жгут ему спину.
Пусть.
А Кристина Она всё еще кружится в центре площадки, заразительно смеется, трясет новым подарком перед друзьями. Такая беззаботная. Такая по-детски счастливая.
Я же стою и пью этот проклятый лимонад, сдерживая бурю внутри.
Солнце бьет в глаза, заставляя щуриться, но я... улыбаюсь. Сквозь ком в горле. Сквозь боль под ребрами. Сквозь эту черную пустоту, что разъедает грудь.
Захар уже почти у ворот. Еще шаг, и этот кошмар закончится. Еще мгновение,
и он уйдет, а я смогу наконец вдохнуть полной грудью
Но тут раздается звонкий крик:
Папа! Па-а-ап! Подожди-и-и!
Я медленно поворачиваю голову.
Кристина, вся с ног до головы в конфетти и перемазанная в мыльной пене, радостно машет Захару рукой и несется к нему.
Пап, а ты разве не хочешь познакомиться с Богданом?
Сердце в груди тут же замирает.
Я стою, не двигаясь, и даже дышать боюсь. А детский смех, хлопки шариков, музыка, гул голосов Всё это превращается в белый шум.
Вот он, момент, которого я так опасалась два года. Момент, который не успела, не смогла, не захотела предусмотреть.
Захар опускается на корточки возле Кристини. Его брови чуть приподнимаются, но в глазах уже мелькает нечто острое, настороженное.
Богдан? он произносит имя медленно, словно в уме разгадывая ребус. А кто это? Твой друг, наверное?
Да не-е-ет же, пап! Кристина звонко хохочет. Ее каштановые косички подпрыгивают в такт энергичным покачиваниям головы. Это же мой братик!
Кровь отливает от лица, и каждую клеточку моего тела сковывает лед.
Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Настолько сильно, что ногти впиваются в ладони.
Братик? Захар произносит это слово странно, как если бы язык вдруг стал слишком тяжелым. Его брови сходятся в глубокой складке. У тебя есть братик? Постой, а откуда он взялся?
Ну как откуда? в голосе Кристины звенит искреннее недоумение. Мама родила, конечно же!
Боже Только не это
Время, кажется, на мгновение замирает.
Я вижу, как Захар застывает. Как что-то в его взгляде медленно, неумолимо меняется.
Сначала легкое оцепенение, потом проблеск понимания, и наконец оглушающий шок.
Такое выражение я видела лишь однажды. В тот день, когда сказала ему о своей первой беременности.
А сколько сколько лет твоему братику? спрашивает Захар хрипло.
Полтора годика всего. Он сейчас спит в доме, с ним бабушка. Хочешь, познакомлю вас? Кристина, вся сияя от нетерпения, уже тянет его за руку в сторону крыльца.
Я не двигаюсь. Стою, словно вкопанная. Но каждая клетка моего тела вопит протестом.
Нет! Не надо! Не сейчас!
А Захар уже находит меня взглядом. И в нем читается всё. Всё, что я так тщательно скрывала все эти два года.
Он понял.
Понял, что это не просто "братик".
Это его сын.
Наш сын
Тот, о чьем существовании я намеренно не сказала ни слова.
Потому что когда-то он выбрал другую семью. Потому что он сам вычеркнул нас из своей жизни.
И теперь... правда вырвалась наружу с детской непосредственностью, разрушив все мои барьеры одной простой фразой.
Глава 3
Подожди меня тут, солнышко, обращается он к дочери неестественно ровным голосом.