Он умоляюще, со слезами на глазах, поглядел на Малыша.
Выходит, по-твоему, я должен страдать, оттого что в доме нет шарфа?
Малыш решил, что Карлссон, который живет на крыше, прав, и отдал ему последние пять эре.
КАРЛССОН ПРОКАЗНИЧАЕТ
Малыш с радостью согласился. Он взял Карлссона за руку, и они вышли на крышу. Начало смеркаться, и все вокруг стало вдруг так красиво. Небо было по-весеннему синее, в сгущавшихся сумерках Дома казались таинственными и загадочными, внизу парк, в котором любил играть Малыш, зеленел как-то по-особенному, и аромат большого бальзамического тополя поднимался до самой крыши.
Прогуливаться в такой вечер по крыше было просто замечательно. Какие только звуки не доносились из распахнутых окон: голоса взрослых, смех и плач детей. Где-то поблизости в кухне мыли посуду, звенел фарфор, а где-то рядом скулила собака, кто-то бренчал на рояле. Внизу на улице ревел мотоцикл, потом рев замер и загромыхала телега, каждый стук колес долетал до крыши.
Если б только люди знали, как хорошо здесь на крыше, сказал Малыш, никто б не гулял по улице. Ой, до чего же здесь здорово!
Да уж, тут не соскучишься, добавил Карлссон, того и гляди, свалишься. Я покажу тебе места, где я каждый раз чуть-чуть не сваливаюсь вниз.
Дома стояли вплотную друг к другу, и можно было переходить с одной крыши на другую. Здесь было столько разных затейливых выступов над чердачными окнами, сточных труб, уголков и углублений! Карлссон был прав, говоря, что соскучиться здесь нельзя, ведь они в самом деле не раз чуть не свалились вниз. В одном месте между двумя домами было порядочное расстояние, и тут-то Малыш чуть было не рухнул вниз. Нога Малыша уже свесилась с края крыши, но Карлссон в последнюю секунду подхватил его.
Весело, не правда ли? воскликнул Карлссон. Что я тебе говорил! Слабо тебе попробовать еще разок!
Но Малышу пробовать еще раз почему-то не захотелось. Этого «чуть было» хватило с него вполне. На их пути попадались такие места, где приходилось цепляться за что попало и руками, и ногами, чтобы не скатиться с крыши. Ведь Карлссону хотелось, чтобы Малыш как следует повеселился, и он старался выбирать дорогу потруднее.
Давай-ка пошалим немного. Я частенько слоняюсь вечерами по крыше и подшучиваю над людьми, которые живут в мансардах.
А как ты над ними подшучиваешь? спросил Малыш.
Ну, ясное дело, шуток у меня много. Никогда не повторяю одну шутку два раза. Угадай, кто самый лучший в мире шутильщик?
И вдруг где-то совсем рядом громко заплакал ребенок. Малыш слышал его плач и раньше, но потом ребенок замолчал. Видно, решил немного отдохнуть, а тут снова заревел. Плач раздавался из ближайшей мансарды очень одиноко и жалобно.
Бедняжка, сказал Малыш, может, у него болит живот.
Сейчас мы это узнаем, заявил Карлссон. Иди сюда!
Они спустились к окну по водосточной трубе, и Карлссон осторожно заглянул в комнату.
Так и есть, он совсем один, сказал он. Видно, папа с мамой где-то мотаются.
Ребенок заплакал еще жалобнее.
Только без паники! воскликнул
Карлссон и вскочил на подоконник. Сюда явился Карлссон лучший в мире ухаживальщик за детьми.
Малышу не хотелось висеть одному на трубе. Он вслед за Карлссоном переполз ужом подоконник, хотя и боялся, что родители ребенка вздумают вернуться домой.
Но Карлссон ничего не боялся ничуточки. Он подошел к кроватке, в которой лежал ребенок, и потрогал его подбородок своим пухленьким указательным пальцем.
Тю-тю-тю, карапуз! лукаво сказал он.
Потом повернулся к Малышу:
Так всегда говорят маленьким детям, и им это ужасно нравится!
От удивления ребенок перестал плакать, но тут же опомнился и заревел снова.
Тю-тю-тю-тю, карапуз! повторил Карлссон. А потом нужно делать вот так.
Он вынул ребенка из кроватки и несколько раз подкинул его на руках к потолку. Видно, малютке это понравилось, потому что он вдруг улыбнулся беззубым ртом.
Вид у Карлссона был очень гордый.
Развеселить ребенка проще простого, сказал он. Лучший в мире ухаживальщик за деть
Он не успел докончить фразу, потому что ребенок снова заплакал.
Тю-тю-тю, карапуз! сердито прорычал Карлссон и изо всех сил подкинул ребенка к потолку. Я сказал: «Тю-тю-тю, карапуз», неясно тебе, что ли?
Малютка заревел во всю мочь, и Малыш протянул к нему руки.
Иди ко мне! Дай мне его, попросил Малыш. Он очень любил маленьких детей и не раз уговаривал маму с папой подарить ему маленькую сестренку, раз они не хотят купить собаку.
Он взял запеленутого крошку у Карлссона и ласково обнял его.
Не плачь, будь умницей, сказал он.
Малютка замолчал и уставился на него блестящими серьезными глазками, а потом снова улыбнулся и что-то тихонько залепетал.
Это мое «тю-тю-тю» помогло, заявил Карлссон. Это средство всегда помогает, я его пробовал тысячу раз.
Интересно, как зовут эту малявку, сказал Малыш и погладил указательным пальцем мягкую щечку ребенка,
Гулль-Фия , - ответил Карлссон, их почти всех так зовут.
Малыш никогда не слышал, чтобы какого-нибудь ребенка так звали, но решил, что лучшему в мире ухаживальщику за детьми лучше известно, как зовут большинство детей.