«А ведь как тут ни крути, а есть в словах паршивца искра божья. Не махнуть ли мне и впрямь к всевышнему, может, что и пронюхаю? От этого атеизма им тоже несладко, вот и проведем, будь оно неладно, беседу на высшем уровне».
И понесся в рай.
В раю тем временем подобнейшая-преподобнейшая картина: недоумение. Ангелы, потеряв свое ангельское терпение, копошатся, как курицы, в безделье и потихоньку ересь мелют. Ну, олухи царя небесного и ничего больше.
Сам же господь долго и задумавшись витал в обманах, но ничем интересным его там тоже не осенило, и объявил он тоже всерайский слет, чтобы тоже как-нибудь окрылить участников.
Кое-как слетелись.
Всевышний тоже начал с теории. С аэродинамики. Спрашивает наугад, по-божески. И вопросик-то легонький такой, легусенький!
Изобразите, молвит ангелочку, например, ради бога, глиссаду, по которой можно снизойти в душу грешника!
Хлопнул ангелочек ресничками, вздохнул и нате:
Эх! говорит. Катитесь-ка вы к дьяволу со своими, прости-господи, глиссадами!
От непочитаемости такой неслыханной всевышний немедленно пал в обморок, а публика постепенно разбрелась, разлетелась, распустилась сама по себе.
Пришел господь в себя.
«Да-а, думает. Нет. Определенно устами юного агнца глаго-лела истина. Не явиться ли мне во стан вражий? Несколько скверно, конечно, для престижу, но зато помыслы их ведомы будут».
Как замыслил, так и сотворил. Начертал на райских вратах «Бога нет» и кувырк в тартарары.
Пикирует он так себе, пикирует, и вдруг навстречу самый что ни на есть вельзевул мчит.
Ба! изумляется вельзевул, узревая господа. Куда это тебя нелегкая несет?!
Притормозил всевышний, но для началу ни гугушеньки. А вельзевул с издевкой:
Ну, как вы там? Все, небось, и знаете, что на мандолинах балабонить?
На арфах, сдержался всевышний. А вот вы так уж совсем, кажется, ни на какие козни больше не в состоянии сподобиться.
Ха! сказал вельзевул. Раз так, то я прямо тут, прямо тебе лично сейчас нос утру! Гляди сюда, старый босяк, на мой новый фокус. Гляди, как я сам Чуешь, сам Себе Чуешь, себе!.. Глаз могу укусить!
Э! отмахнулся всевышний.
Тогда вельзевул вынул искусственный глаз и укусил.
Господь хоть бы хны.
А хочешь другой глаз укушу?! разошелся вельзевул.
Э! опять сравнодушничал всевышний.
Тогда вельзевул вынул искусственные челюсти и доказал насчет другого глаза.
Старый анекдот! отозвался всевышний.
И тогда вельзевул неподобающе вышел из себя. И тогда вельзевул возвел на господа бога столько напраслины, что тот не выдержал хулы и вышел из себя еще неподобающе. Прямо взбесился. Сорвал с себя свой нимб и так хватил им вельзевула, что нимб разлетелся на жалкие кусочки.
А вельзевул отдал богу душу.
Вот! поконфузился господь, приходя в себя, и повернул восвояси, остывая в пути.
Куда? останавливают его вдруг перед райскими вратами.
Да ведь это я пред вами, устало поясняет господь, господь.
А пропуск? вопрошает стража. Где же ваш нимб?
Нету, печально признается всевышний.
Ну вот, удовлетворяется стража. Как же мы вас впустим, когда вы бог знает кто такие будете! Улетучивайтесь отсюда и не мешайте работать!
И господь отступился. И господь подчинился раз и навсегда заведенному обыкновению и сгинул. Куда неведомо. Только и осталось от него, что начертанная его рукой последняя заповедь: «Бога нет».
А божьим словам подобает верить.
ЗАШЕЛ ПОЗНАКОМИТЬСЯ
Зашел познакомиться, нехорошо сказал он. Я ведь теперь у вас инженером числюсь.
И сел. Сам. Этакий красавец, и лучезарно на меня смотрит.
Во-первых, нахмурился я, советую вам отпустить бороду.
Когда? спрашивает.
Чем раньше, тем лучше.
И тут он меня хвать за мою бороду! И дернул, понимаете ли!
Да еще спросил:
Так?
Как фамилия?! взорвался я.
Деверев.
Как понимать?! Как это прикажете понимать?
Чего это «прикажете понимать»? не понял он.
Ваш поступок! пылал я возмущением. Мне ведь решительно наплевать на то, что вы родственник академику Девереву!..
А я не родственник академику Девереву, говорит он вдруг.
Да?! поразился
я. А почему же вы меня так вот запросто за бороду?..
Да вы же сами просили отпустить ее. Ну, я взял и отпустил. А что?..
«Ничего, подумал я. Ничего себе инженерчик! Всыпал бы я тебе за такие шуточки так, что всю жизнь расхлебывал бы со своим академиком!.. Да не родственник ты, оказывается, шельма этакая!»
А я почему ему относительно бороды совет дал? Ну, во-первых, потому, что это модно и красиво. А во-вторых, к нам нередко иностранцы наведываются, и бородатость моих сотрудников их приятно удивляет.
«Странный тип, однако»
Курите? спрашиваю.
Нет, отвечает.
Закурил я и подумал: а не розыгрыш ли это? Не первое ли апреля сегодня?
Да нет. И дата иная, и шутить со мной никто еще не смел
И тут смотрю: он тоже достает сигареты и преспокойно так закуривает.
Вы же две минуты назад сказали, что не курите! проворчал я.
А разве я тогда курил? спрашивает. Это я сейчас курю, а две минуты назад я очень даже не курил.
«Н-да, расколебался я. А может, у него такая манера мыслить. Этакая, знаете, свежесть восприятия Оригинален, непосредствен, никаких шаблонов Может, это какой-нибудь юный Резерфорд передо мной. Он и дважды два-то, наверное, не принимает на веру. И для него это, может быть, даже и не «пять» в результате, а какие-нибудь совершенно отвлеченные параметры А то и вовсе какие-нибудь энтропийные туторки-матуторки На таких умах вся наука держится»