Но мне каленые не нравятся.
Покупайте сырые.
Но выгоднее-то каленые
Тогда
Вы слушаете этот разговор и думаете, какое ангельское терпение у курортника Петра Петровича. Но через 10 минут тот же Петр Петрович консультируется уже у Ивана Ивановича:
Я, Иван Иванович, заказал ящик под виноград. Как вы думаете: не опасно ли возить виноград в закрытых ящиках?
Вы бы заказали ящик с дырками!
А если виноград от воздуха испортится?
Тогда не делайте дырок.
А если без воздуха виноград сгниет?
Тогда сделайте дырки
А если
Вы слушаете этот диалог и думаете, какое ангельское терпение у Ивана Ивановича.
Трудно, ой как трудно быть курортником! И только забравшись на верхнюю полку плацкартного вагона, труженики моря обретают покой. Наконец-то они отдыхают, бестревожно и безмятежно отдыхают после месячного отдыха на курорте.
До следующего года! До новой встречи на пляже.
ПО ПРАВИЛАМ ХОРОШЕГО ТОНА
Кто осмелится упрекнуть Михаила Федоровича Чернощека в невнимании к своим старым родителям?! Ни у кого не повернется язык сказать такое
Престарелые родители Михаила Федоровича жили на окраине большого украинского города в новом доме у сына. Жили и жили Жить бы им под сыновним крылышком до ста двадцати лет и забот не знать! Но жизнь без забот это общеизвестно скучна и пресна. И горячо любящий сын решил нагрузить своих стариков посильными заботами.
В один прекрасный день сын предложил родителям переселиться в их же интересах в сарай. Это только называется сарай, а на деле не сарай, а сказка! Воздуху во! Чистый кислород! Можно сказать, кисловодский «Храм воздуха» в миниатюре!
Старики переселились в сарай, а в дом заботливый сын впустил доходных квартирантов.
Прошло немного времени. Любвеобильный сын места себе не находил, все не знал, какую еще проявить заботу об отце и матери.
Дорогая мамаша и дорогой папаша! Я бы посоветовал вам переменить обстановку. Для пользы вашего же здоровья Самый прекрасный сарай, и то может надоесть Что я предлагаю? Почему бы вам не переехать в районный центр, к моей сестрице, к вашей, значит, дочери? Не подумайте только, что вы мне надоели! Упаси бог! И в мыслях этого нет! Просто я рассуждаю так: сестра многодетная, вот и будете с внуками нянчиться. Опять же и сестре подмога, и вам утеха
Родители и заикнуться не успели насчет материальной помощи, сын и тут упредил их:
Дорогая мамаша и дорогой папаша! Я для вас ничего не пожалею. Но сколько бы я вам ни помогал, вам все может показаться, что я вас обсчитал. А ваше спокойствие мне дороже всяких денег. Вот я и хочу посоветовать: подайте-ка на меня в суд. И будете спокойно получать все, что вам по закону
присудят И никаких кривотолков
Родители поселились у дочери в районном центре, а сын заселил «Храм воздуха» дачниками. Родственные узы с сыном отныне были скреплены исполнительным листом 2-388.
У меня нет абсолютно никаких оснований упрекать кого-либо из областных или республиканских деятелей правосудия Ъ дурном воспитании. В переписке со стариками Чернощек они были исключительно вежливы, ни одно письмо не оставляли без внимания. Ответы их были неизменно благожелательны, и даже самый придирчивый критик не обнаружил бы в них и признака равнодушия.
Едва только судьям Ивановского района большого украинского города стало известно, что им придется взыскать по исполнительному листу 2-388 алименты с Михаила Чернощека, они любезно переслали исполнительный лист в суд Сидоровского района. Почему? По территориальности по месту жительства должника.
Сидоровские судьи оказались на высоте: они сочли неблагородным взыскивать алименты, поскольку, по их глубокому убеждению, эта честь по праву принадлежит суду Ивановского района. Почему? По территориальности по месту работы должника. И милостиво вернули исполнительный лист в Ивановский суд. Но Ивановский суд не остался в долгу и догадываетесь? да, да, переслал лист снова в Сидоровский суд. Почему? Неужели непонятно? По территориальности!
А что делал в это время сын? Как благовоспитанный человек, он не посмел нарушить идиллическую алиментную беседу старших по положению и по возрасту людей. Он мог бы, конечно, погасить задолженность и впредь аккуратно пересыпать родителям деньги, но как, скажите, проявились бы тогда воспитание и хорошие манеры некоторых судебно-прокурорских работников?
Надо отдать должное судьям: они совершали с исполнительным листом 2-388 обменные операции без каких бы то ни было намеков на бюрократизм и волокиту и в самые краткие сроки обстоятельно оповещали «взыскателей», то есть стариков, о местонахождении листа. Старикам ничего не оставалось, как делиться своей радостью с областной прокуратурой, с Верховным судом республики. А там понимали, что не ответить на письмо все равно что не ответить пожатием на протянутую руку. И отвечали, как того требовали правила приличия.
Из Верховного суда жалобу стариков почтительно переслали председателю областного суда:
«Прошу проверить О принятых мерах сообщите гр. Чернощек и Верховному суду».
Из областного суда учтиво ответили начальству и в копии, с той же благожелательностью старикам: